Что он делает?!
Неужели он сможет нас… разлучить?!
- Тебя не было так долго! Я была счастлива! А теперь ты снова хочешь разрушить мою жизнь?! – мой голос надламывается."
"И лишь тогда, когда в моих глазах появляются слезы, Руднев садится на кровать с сыном на руках. Когда я появляюсь в поле зрения Богдана, он резко замолкает и успокаивается. Мое сердце тоже начинает биться медленнее.
Мы встречаемся взглядом с Рудневым. И вся моя жизнь идет под откос, я это чувствую.
- Сегодня ты соберешь вещи и вернешься в Россию.
- Я никуда не уеду. Без своего сына.
Взглядом, которым я награждаю Руднева, можно было убить. Я уверена в этом. Но его это не трогает, он остается также холоден и серьезен в своих намерениях.
- К сожалению, ты сделаешь это. У тебя будет квартира и другая недвижимость, а также счет, открытый на твое имя. А также…
- Иди к черту, - шепчу, чтобы не пугать Богдана, - я никуда не уеду. Где Давид?!
- Давид тебе не поможет. Если ты об этом.
Руднев делает кивок кому-то за моей спиной. Я оборачиваюсь и шумно выдыхаю при виде четырех мужчин, зашедших в квартиру.
И среди них не было Давида. Это была новая охрана Руднева.
Все они пришли за мной, чтобы разлучить мать с ее ребенком.
Я перевожу растерянный взгляд на Артема, в руках которого был Богдан. Совсем маленький и беззащитный. Крохотный и лишенный настоящей семьи.
Но не это убило меня. Не люди, пришедшие за мной.
Звук каблуков по паркету раздавался все ближе, вызывая во мне табун мурашек. Здесь была женщина, она с Рудневым.
Догадка пронзила меня моментально.
Новая мама для моего сына, да?
- Твое время пребывания в стране закончилось. Тебя депортируют.
Но план Руднева оказывается еще более жестоким. Меня клонит в сторону при взгляде на густые светлые волосы. Я больно ударяюсь плечом об стену, а ноги перестают меня держать, когда я вижу ее.
Легкой поступью в комнату вошла Виктория. Грациозная, одетая в короткие шорты и будучи на шпильке, она совсем не олицетворяла эту жаркую страну. Моя сестра, которую я ненавидела все больше и больше с каждой минутой.
О существовании которой я успела пожалеть не единожды.
К черту трясущиеся руки и ноги, что едва держали меня. Куда больше меня заботило мое сердце, готовое вылететь из груди тотчас же.
Я неосознанно прижала руку к груди. Во мне что-то надломилось. Что-то хлестко и больно сломалось, едва Вика подошла к Рудневу и положила свою тонкую кисть на его плечо.
Двусмысленно. Пошло.
Рядом с моим сыном.
Они хорошо смотрелись вместе.
