Он жестоко расправился с Ахитовым, он убил моего парня и казнил Игоря, а свою бывшую жену отправил в бордель. Я не знаю участи Давида, который посмел меня коснуться, но и моя участь оказалась незавидной.
- Сначала я хочу знать отведенную мне роль. Ты так легко расправился со всеми, кто воспользовался нами, но что ты сделаешь со мной?
Руднев вынимает руки из карманов и потирает свое лицо. Он выглядит уставшим и более взрослым, чем в нашу первую встречу. Это непростое время изменило его.
- Я зол на тебя, Аля. Ты моя женщина.
Ты должна была сидеть и ждать меня, но вместо этого ты связалась с Одинцовым.
- Я не могла смиренно ждать, пока мне вернут сына, - скрещиваю руки на груди, - и за это ты преподал мне урок. Ты заставил меня смотреть на смерть Игоря.
- Я хотел, чтобы ты знала: так будет со всеми, кто пойдет против меня.
- И со мной?
- А ты пойдешь против меня?
Я истерически усмехаюсь и делаю глубокий вдох. Игра в одни ворота. Разговор потерял смысл.
- Ты не представляешь, что я пережила. Игорь стал моим спасением в то время, когда ты был для меня дьяволом.
Так, когда же вновь ты превратишься в дьявола? Ведь в твоем мире нет места для спокойной семейной жизни. Это все маска. Сними ее!"
"В одну секунду Руднев завладевает моей рукой. Заряд тока проходит по телу, побуждая меня дернуться. Стать подальше от этого человека. Сбежать.
Но он не позволяет.
Держит мою ладонь в своих руках. Крепко.
И больно, когда я начинаю сопротивляться.
Шум безмолвной борьбы продолжается до тех пор, пока я не вырываюсь в попытке отбежать к сыну и уйти в дом.
Руднев больше не владеет моей рукой, вот только бегство длится недолго, и вскоре я оказываюсь позорно прижатой к дереву.
- Хватит бегать, Аля!
- Отпусти меня. Не трогай.
Птицы шумели. Вдалеке дятел делал свое дело. А мы шумно дышали, оба уставшие от борьбы и сопротивления.
- В моем мире нет места доверию. И я виноват в том, что не поверил тебе в нашу первую встречу…
- О, не нужно оправдываться, - цежу ему в лицо.
- …нам нужно было сплотиться, а не перекрываться договором.
Тем более, что ребенок не ограничится договором, это нечто объемнее и больше. Дороже. Ты почувствовала это, Аля. Сейчас наша жизнь вышла за рамки чертового договора, потому что, как минимум, я не смогу разлучить ребенка с его матерью.
- Ты же не любишь оправдываться и извиняться?
- В каком месте ты услышала оправдание или извинение?
- Раскаяние? – изгибаю бровь.
- Ничуть. Констатация факта.
Замолкаю. Факты у него не добрые.
