— Хоть вы, а… Честно, не лезьте!
— Оля, отзванивайся мне! — переживает мама. — Каждые пятнадцать минут звони! Учти… — грозит пальцем Глебу. — Если Оля не позвонит или я до нее сама не дозвонюсь, я на тебя заявлю! Я и о побоях расскажу!
— Мам, хватит! Правда… Давайте домой, я уже такси вам вызвала, скоро приедет.
— Том, домой хочешь? — предлагает Глеб. — В свою комнату.
— Нет! — трясет головой Тамара. — Не хочу!
Прощание выходит нервным и слезливым. Мама меня будто на эшафот отправляет, дети плачут.
Глеб ходит в стороне, нервный, и курит без конца…
***
Сажусь к нему в машину. Муж продолжает курить, открыв форточку.
— Кто тебе фото прислал? — спрашиваю. — Не сука ли твоя? Мария, которая. Так-то я не знаю, сколько у тебя бл*дей.
— Хватит валить все на меня. Нет у меня никого! Ни с кем не е*усь! — отвечает зло.
— Прекрати материться, с дружками своими матерись.
— Ты же мне бл*дей приписываешь!
— Вот только что у тебя на руках? Фото, где я сижу с твоим отцом в ресторане? Средь бела дня… Ах, преступление.
Ты, похоже, забыл, что он один остался, после смерти жены горевал. И не с кем было разделить эту боль, ему плохо было в последнее время.
— Да уж поверь, знаю. Знаю я, ага. Не с кем разделить ему было, — бросает с презрением и странной усмешкой.
— Мудак, — выдыхаю я, достаю телефон, нахожу переписку со свекром. — На, читай. Читай, читай. Ну! Чего ты… И даты сверь… С теми фотками, которые тебе прислали.
— Мне некогда этим заниматься сейчас.
— Тебе просто стыдно правде в глаза посмотреть! Ты на отца больного забил! Забил! Ты, скотина такая, все на меня повесил.
Дом, секции детей, быт… Отца больного! Тебе, видишь ли, больно было знать, что мамы не стало, страшно, что и отца может скоро не стать! Ты их болезней и смерти испугался, вот и ударился в работу, отдалился. Там, наверное, еще и сука твоя с козырей зашла, да?! Вот только папа о тебе беспокоился постоянно. Читай переписку, боже… Увидишь, что я его папой называла. Читай, о чем мы говорили.
Дурень… Боже, у меня слов нет, какой же ты… Слепой дурень!
Глеб листает, меняется в лице.
— Так, стоп… Я помню, что ты мне не говорила, что ездила с ним куда-то. И за город! За город, — спохватывается.
— Поехали. Адрес ты знаешь, тебе же доложили, — отбираю телефон.
***
Дорога проходит в тягостном молчании.
Я смотрю в окно, изредка отвечаю на сообщения мамы. Она отписывается, что дети дома, вместе ставят тесто на имбирное печенье.
