Выходные, как правило, наполнены семейными выездами, или гостями. Свекр любил собирать гостей у себя дома, а на хозяйстве снова я. Небольшая передышка случалась на выходные, тогда я могла оставить детей на маму, сходить на маникюр, немного развлечься с подругами. Но чаще всего отсыпалась…
Еще и подвязалась делать уколы и ставить системы. Но это соседка, до нее рукой подать. Глеб вечно высмеивал мое желание подзаработать немного.
— На хрена нам эти копейки? — фыркал.
Теперь понимаю, хорошо, что не послушала.
Время от времени бралась за такие небольшие подработки…
Надо дать знать знакомым девочкам, с которыми поддерживаю отношения, что я не против взять нагрузку больше.
***
— Мам, я есть хочу. Ма-а-ам… — трясет меня кто-то за плечо.
По голосу слышу — дочь, но глаз разлепить не могу. Хочу подняться, но голова тяжелая безумно.
— Том, не буди маму, она сильно устала. Айда, я тебя покормлю! — тихо шепчет второй голос.
— Бабушка! — взвизгивает дочка совсем громко. — Бабушка!
Мне хочется так же вскочить и побежать в распахнутые объятия, с криком «Мама!»
Сажусь на кровати, мама подходит и обнимает, гладит ладонью по волосам.
— Еще с дороги не переоделась, — целует в волосы. — Ложись, отдыхай. Поспи еще…
— А как ты…
— Нормально, справлюсь. Лариска меня уже в курс дела ввела, так сказать. Глеб… — вздыхает.
Пальцы мамы невесомо обводят припухлость на моей щеке.
— Потом обсудим, спи. Спи, моя хорошая. Лица на тебе нет, отдохни.
Мама забирает детей уводит, я снова падаю на кровать, укрываюсь одеялом, думаю лишь о том, что мама и трети всей правды не знает.
Тетя Лариса, наверное, рассказала, что Глеб перепил, что мы повздорили, отсюда синяк.
О большем-то пока никто не знает? Не знает же?
Я снова засыпаю, но в муторном сне продолжаю мучиться вопросом: знает ли кто-то еще, что у Глеба есть любовница?!
***
Земля сильно промерзла за эту зиму. Смотрю на комья заледеневшие, понимая, что горсть земли на гроб в качестве прощания будет бросить крайне трудно.
Лица у всех посеревшие, траурные. Проводить Алексея Дмитриевича в последний путь пришло очень много людей. В основном, все на своих машинах, но и целых два автобуса пришлось тоже нанять.
Глеб держится рядом. Сухой, напряженный, молчаливый. Мама стоит по правую сторону, часто меня касается, поддерживает. Ей тоже искренне жаль, что уходит человек, позволивший нашей семье не утонуть.
Гроб опускают. Подходим, бросая по комку смерзшейся земли.
