Полагаю, Магнусу придется пройти так называемый параграф 7 – психиатрическую экспертизу, которая покажет, есть ли у него серьезные психические проблемы. И если есть, ему назначат принудительное лечение.
– Что произошло? – повторяет Сванте.
– Я только хотел ее поймать, но она все вырывалась, упала и ударилась головой о камень. А я случайно… упал на нее сверху… А когда поднялся, она уже не дышала.
Магнус опускает взгляд на свой жирный живот.
– Я не хотел, – продолжает он. – Это все моя неуклюжесть. Я не хотел делать ей больно.
В отличие от Ассы. Ассу я не мог догнать. Я вынужден был в нее выстрелить. Но Нермину я только хотел поймать. Я не мог позволить ей рассказать, что…
– Что рассказать?
Магнус опускает взгляд и пожимает плечами.
– Все решили бы, что мы их похитили.
– А разве это не так?
– Что вы имеете в виду?
– Разве вы их не похитили?
– Нет. Мы только… хотели помочь.
– Но почему вы их не отпустили? Если хотели помочь?
Магнус ерзает на стуле. Потирает руки, морщит лоб.
– Но… – говорит он и через пару секунд добавляет: – Она мне нравилась…
– Азра?
Магнус не поднимает глаза.
Крупная голова качается вверх-вниз. Залысина поблескивает в свете лампы.
– Да, – всхлипывает он. – И мама сказала, что никто не заметит, что пары югославов не хватает. Сказала, что это не играет никакой роли. И что я могу их оставить у себя, если пообещаю не уезжать. Но потом… после того, как Нермина… исчезла, Асса изменилась. Она перестала со мной разговаривать и больше не хотела никуда ехать.
Только сидела там в кровати. Все было хорошо. Пока полицейский и та женщина из Стокгольма не пришли и не спугнули ее. Полицейский был так зол. Я сильно испугался. Это было ужасно, но у меня не было выхода. Я должен был защищаться. И остановить Ассу. А та женщина из Стокгольма исчезла.
Повисает тишина.
Несмотря на расплывчатое изображение, я ощущаю шок Сванте всем телом.
Он сидит с открытым ртом, пытаясь осознать услышанное.
– Вы были влюблены в Азру? – спрашивает он наконец.
Магнус качает головой и всхлипывает.
– Влюблен?
– Да. Вы были влюблены в нее? Хотели быть с ней? Испытывали влечение? Поэтому вы удерживали ее в подвале?
– Ну это… – всхлипывает Магнус. – Она была больше как любимый питомец.
От шока я втягиваю воздух и нажимаю на паузу. Мне трудно дышать.
Он говорит о ней как о домашнем животном.
Моя мать, зверушка Магнуса.
Я чувствую, как по щекам текут слезы, и думаю о том, сколько раз я бывала у них в доме в детстве.
