Они со Сванте переглядываются.
Вот он – тот момент, которого мы так все ждали.
Затаив дыхание, я смотрю на Манфреда, который тоже застыл в предвкушении.
– Это был я, – воет Стефан.
Сюзетта снова накрывает его руку своей. Зеленые ногти сверкают.
Стефан сморкается, смотрит на Сюзетту.
Та кивком просит его продолжать.
– Это я поджег кусты перед приютом, – продолжает всхлипывать Стефан. – А кровь на рубашке… это от свиной головы, которую мы с Улле подвесили на дерево позади приюта. Но мы не хотели никому навредить, мы только хотели… Показать…
Он замолкает, потом продолжает:
– Может, выпили лишнего.
Я точно не помню. Но я не хочу, чтобы дети знали. Не хочу, чтобы они считали меня плохим человеком. Правда, не хочу. Пожалуйста, только ничего не говорите Джейку и Мелинде.
Голос у него срывается.
– Я раскаиваюсь, – заканчивает он и снова всхлипывает.
Сюзетта и Сванте смотрят друг на друга. Я вижу шок и изумление на их лицах.
– Что за хрень? – шепчет Манфред, оседая на стуле.
Сюзетта первой берет себя в руки.
Бросает взгляд на зеркало, прокашливается:
– Стефан, вы лгали раньше. Откуда нам знать, что на этот раз вы говорите правду?
– Спросите Улле, – всхлипывает Стефан. – Мы вместе поджигали кусты.
– Улле Эрикссона? Вашего друга из Хэгшё?
– Да, и ружье его. Я его только одолжил. Мы думали патрулировать Урмберг по вечерам. Чтобы защитить молодежь. Девушек в основном. Кто знает, на что способны эти арабы.
Манфред закрывает лицо руками, словно не в силах смотреть на происходящее.
– Черт, черт, черт, – повторяет он.
Открывается дверь, и в комнату заглядывает Малик.
Манфред выпрямляется на стуле:
– Доставьте сюда этого чертова Улле немедленно, – шипит Манфред.
– Уже в процессе, – отвечает Малик. – И еще кое-что. Мы проверили, в каких домах вблизи захоронения имеются подвалы. Согласно реестру, подвалы есть у следующих граждан: Берит Сунд, Рут и Гуннара Стенов, Маргареты Брундин.
– Берит, – шепчу я.
– Что? – спрашивает Манфред.
– Берит работала в приюте для беженцев в девяностые.
И у нее были странные царапины на руках, когда мы видели ее в последний раз. Почему мы раньше об этом не подумали?
– Хм, – тянет Манфред. – Берит не подходит под описание преступника, которое нам дала Ханне.
– А что с остальными?
– Рут Стен была директором приюта в начале девяностых. Так что тут налицо связь. Ее муж в молодости привлекался к уголовной ответственности, и у них нет алиби на ночь убийства.
– Хм, – хмыкает Манфред.
