Сюзетта наклоняется вперед:
– Стефан, будет проще, если вы будете с нами сотрудничать. Мы не хотим навредить вам или вашей семье, мы только хотим узнать, что произошло в ту зиму.
– Ничего. Ничего не произошло. Я там подрабатывал, а потом перестал.
– Что вы думали о беженцах? – спрашивает Сванте.
– Что думал? Ничего я о них не думал.
– Думали ли вы, что это хорошо, что Урмберг приютил беженцев? – спрашивает Сванте, наклоняясь вперед.
Стефан качает головой.
– Я вижу, что вы качаете головой, – говорит Сюзетта, – пожалуйста, ответьте словами.
Она кивает на микрофон, свисающий с потолка.
– Нет, – отвечает Стефан. – Разумеется, я так не думал. Мне это не нравилось. Но лично против беженцев я ничего не имел. Ничего личного. Не знаю, как объяснить. Просто считал, что лучше бы им поселиться в другом месте.
Сванте чешет свою бороду.
– И вы не водили близкого знакомства с некоторыми из них? Например, с Азрой и Нерминой Малкоц?
Стефан трясет головой.
– Отвечайте словами, – повторяет Сюзетта.
– Нет, не водил.
Я вообще никого из них не знал.
– А зачем вы тогда за ними шпионили? – спрашивает Сванте.
Тон голоса нейтральный, вопрос задан как бы невзначай, словно Сванте не придает этому особого значения, просто ему любопытно услышать ответ.
– Я ни за кем не шпионил.
Стефан закрывает лицо руками и всхлипывает.
– Черт! – бормочет он. – Вы испортили мне жизнь! Понимаете?
Сюзетта наклоняется вперед, накрывает руку Стефана своей, словно проверяет, как долго ей удастся играть в игру «хороший-плохой полицейский», пока Стефан ее не просечет.
Стефан не реагирует."
"– Стефан, – ласково говорит она, словно обращаясь к ребенку, – мы поговорили с бывшими сотрудниками приюта. Они рассказали, что поймали вас в саду осенью 1993 года. Дома у вас ружье без лицензии на его хранение. Вас и вашу машину видели рядом с местом преступления. А вчера мы у вас в прачечной нашли драную рубашку всю в крови. Все это дает нам основания подозревать вас.
Стефан прячет лицо в руках. Его трясет.
Манфред придвигает стул к окну и шепчет:
– Сейчас сознается!
Стефан рыдает.
Все его тело сотрясается от рыданий, с губ срываются стоны, как у раненого животного.
Сюзетта привычным жестом придвигает коробку с салфетками, но Стефан ничего не замечает.
– Стефан, – просит она, – помогите нам понять. Расскажите, что произошло.
Стефан берет себя в руки. Выпрямляет спину, кивает, берет салфетку и сморкается.
– Это был я, – говорит он и снова плачет.
Сюзетта застывает.
