Худой, с которым мы чуть не стали стреляться, был удивлён толпе народу не меньше моего. А вот толстяк отводил взгляд и нервно теребил платок.
— Вы!
— Ну, предположим, я, — толстяк развёл руками. — Не смог удержаться. Уж больно интересная новость.
— Тьфу! Болтун.
— Грешен, господа. Прошу понять и простить.
— Пётр, — я повернулся к Боброву, — поехали отсюда.
— Стойте! — Белинский подскочил ко мне. — Куда вы? Вы обязаны драться!
— На потеху толпе? Нет уж, увольте.
— Деритесь!
— Не собираюсь. Желаете доставить удовольствие публике — побейте друг друга.
— Костя, — зашептал мне на ухо Бобров, — нельзя так уезжать. Сейчас муромское общество на твоей стороне, а если уедешь, поставишь всех в неловкое положение. Надо, Костя.
— Сударь, — Белинский поджал губы, — вы приняли вызов, деритесь как мужчина.
Мне надоела вся эта ситуация до крайности. Публика, глупые юноши и болтливые секунданты.
— Желаете драться? Я доставлю вам это “удовольствие”. Где наше оружие?
— Вот, — тут же появился толстяк, — самые лучшие канделябры.
Лично выбрал, хочу заметить, из своего имущества. Да-с! Для поединка чести мне ничего не жалко."
"Я усмехнулся и взял в руки оба “подсвечника”. Практически одного веса, похожие на трезубцы, из хорошей крепкой бронзы. И тщательно начищены до зеркального блеска.
— Годится. Выбирайте, — я кивнул Белинскому, — каким будете драться.
Он скривился.
— Тоже мне, “оружие”. Не могли назначить что-то другое?
— Что вы привередничаете, как барышня? Будьте мужчиной, деритесь тем, что есть.
Белинский нервно выдернул у меня из рук один из канделябров.
— Этот!
— Вот и чудно. Дайте мне две минуты, я сниму камзол.
Мы с Бобровым вернулись к экипажу. Сбросив верхнюю одежду, я остался в рубашке и несколько раз взмахнул руками, чтобы размяться.
— Покажи им, Костя, — Пётр хлопнул меня по плечу, — пусть знают наших.
— У тебя “громобои” с собой?
— Ммм, да. Взял на всякий случай. Ты решил стреляться?
Я покачал головой.
— Возьми один и держи под рукой. На всякий случай, если наши противники начнут играть не по правилам.
Лицо Боброва стало озабоченным.
— Думаешь? Вроде люди чести. Хотя ты прав, лучше подстраховаться.
Подождав, пока он спрячет под одежду “громобой”, мы двинулись к месту дуэли. На ходу я окинул взглядом публику, замершую в ожидании. Может, деньги в следующий раз собирать с зевак? Чтобы неповадно было превращать серьёзное мероприятие в зрелище.
