Да ещё и с толпой отцовских опричников.
— Вы врёте!
— Можете спросить Надворного Судью. Михаил Карлович Шарцберг, знаете такого?
— А-а-а!
С криком Белинский отпрыгнул, расцепив канделябры. Никогда больше не выберу эти дурацкие штуки в качестве оружия!
Мы сошлись еще раз, нанося и отражая удары. Только сейчас мой противник пошёл ва-банк. У меня даже мурашки по загривку побежали — Белинский вливал в несчастный канделябр раскалённый эфир. Сволочь, Талант использует! Ещё пара-тройка секунд, и бронзовый светильник превратится в нечто, способное разрубить меня пополам.
В дело неожиданно вмешался Анубис. Поднялся из глубины, будто огромная рыбина, и “рявкнул” натуральным могильным холодом.
Даже мне стало не по себе от такой жуткой магии. А мой противник побледнел, потерял концентрацию и рассыпал эфирное плетение.
Ну держись, подлец! Я отбил его “подсвечник”, резко уронил руку вниз, чуть наклонился и врезал ему по ноге. Подсечка вышла что надо. Белинский опрокинулся, рухнул навзничь и выпустил из руки канделябр.
Где-то далеко шумела толпа, то ли возмущаясь, то ли, наоборот, подбадривая меня. Плевать на них — я должен закончить этот балаган немедленно.
Белинский хотел подняться, но перед его лицом оказалось моё бронзовое оружие. Он выдохнул и откинулся на землю.
— Добивайте быстрее, не хочу мучиться."
"Мальчишка, ой мальчишка!
— Сударь, за кого вы меня держите? Я похож на убийцу? Думаете, мне доставит удовольствие ваша смерть?
— Я…
— Мне не нужна ваша жизнь, дорогой вы мой. И ваших товарищей тоже.
Мне и Шереметев был безразличен, пока не захотел отобрать моё наследство.
— Вы обманываете меня.
— Какой в этом смысл? Проще было бы вас убить, тем более по всем законам я имею на это право. Вы нарушили условие поединка и собирались применить Талант. Ну и кто из нас обманщик?
Белинский поджал губы, но возразить ему было нечем. Я протянул ему руку:
— Предлагаю закончить дуэль и разойтись миром. Берите своих товарищей, езжайте к Судье и узнайте, как было на самом деле.
А потом найдёте меня и принесёте извинения. Если, конечно, так подскажет ваша совесть.
Он лежал на земле, смотрел на меня снизу вверх и жевал губы. Умирать ему расхотелось, а согласиться на мои условия не позволяла гордость.
— Решайте, сударь. Я устал ждать, когда вы найдёте свою честь.
— Согласен, — выдохнул он, сжав зубы.
Я улыбнулся совершенно по-дружески и протянул ему руку.
— Поднимайтесь, сударь. Не слишком хорошее место вы выбрали, чтобы отдыхать.
