У него только три недостатка: во-первых, его надо рисовать заранее; во-вторых, он одноразовый; а в-третьих, при себе можно носить только одну штуку. Ударили тебя магией? Щит прикроет, но в следующий раз придётся использовать новый. Обычно такие штуки рисуют на стальных дисках и вешают на шею. Но у меня под рукой ничего подходящего не было, только собственная кожа.
Ы-ы-ы! Да что же она делает?! Садистка!
— Уже заканчиваю, Константин Платонович, самую чуточку осталось.
Я сжал зубы — под конец боль стала невыносимой.
Ёшки-матрёшки, ни за что больше не соглашусь на такую процедуру. Кто предложил? Я сам себе? Выпороть бы этого “себя”, чтобы в другой раз думал.
— Вот и всё, я закончила.
Резко, будто её выключили, боль исчезла. И от этого стало так легко, что казалось — я сейчас взмою под потолок и буду там кружить, как здоровенный мотылёк.
— Константин Платонович, с вами всё в порядке?
— Нормально. — Мой голос чуть хрипел, будто я напился ледяного кваса. — Уже нормально."
"Подняться оказалось легко, будто и не было никакой мучительной процедуры.
Я опустил взгляд: и следа не осталось, даже угольные линии исчезли. Только если взглянуть мажьим взглядом, был виден узор эфира, спрятавшийся под кожей.
— Ой, совсем всё пропало.
Александра покачала головой и провела ладонью по моей груди. Эдак задумчиво вверх, вниз, снова вверх. Мне, конечно, было приятно, вот только слишком уж это выходило за рамки ученичества рыжей.
Она и сама поняла, что делает что-то не то. Покраснела, опустила голову и спрятала руки за спиной.
— Я пойду, Константин Платонович, да?
И не дожидаясь ответа, быстренько засеменила к двери.
— До свидания, Константин Платонович.
Мой ответ достался уже закрытой с другой стороны двери. Эх, Александра, Александра. Наивная девочка, обещающая вырасти в зубастую хищницу. По крайней мере, задатки у неё есть.
* * *
По моей просьбе Бобров договорился, чтобы дуэль состоялась на рассвете. На мой вкус самое удобное время — лишних глаз нет и не остаётся времени нервничать.
Отстрелялся утром и свободен. А то, скажем, убили тебя на поединке вечером, и выходит, что ты целый день заморачивался делами зря. Так что на улице ещё стояли сумерки, а я уже спустился в гостиную и ждал Боброва.
— Константин Платонович, а вы когда выезжаете?
В комнату вошли Александра и Диего.
— Минут через десять, как Пётр будет готов.
— Мы с вами поедем.
— Простите?!
— Мы хотим это видеть, — усмехнулась Диего.
— Вы что, с дуба рухнули? Это не цирк, не театр.
