В течение месяца каждое утро я просыпалась с тревогой и мыслями о том, есть ли улучшение в состоянии Ричарда, каждый день я встречала Эльзу с замиранием сердца, ожидая, что сегодня мне принесут ужасную новость о его смерти, каждую ночь я вымаливала у Бога не забирать Ричарда во тьму. Мне было больно, очень больно, что Эльза утаила от меня правду. Я могла это ожидать от Барретта, потому что он всегда был жестким, порой жестоким, делал только то, что считал нужным, и жил по своим законам; я могла ожидать это от Лата, который был бесконечно предан Барретту; я даже ожидала это от Макса и доктора Митчелла, и все же я не ожидала подобное от Эльзы.
Я сглотнула ком, но слезы несмотря на мой запрет потекли по щекам, и я отвернулась.
— Значит мое послание и iPod… все было впустую… — прошептала я, вспоминая, сколько любви и сил я вложила в это сообщение, только чтобы Ричард слышал мой голос и просыпался.
— Нет, не впустую. Барретт забрал плеер.
— Зачем он ему… — с нервным смешком ответила я, в сердцах пожав плечами.
— Лили, послушай меня, — прозвучал серьезный голос Эльзы, и я почувствовала, как она погладила мои волосы. Нахмурившись, я отстранилась от ее ладони, но она продолжила: — Я понимаю, что ты в гневе и на него, и на нас всех. Я понимаю, что со стороны мой поступок выглядит жестоким и несправедливым. Но на то были свои причины.
— Это было распоряжение Ричарда… ничего мне не говорить… — скорее уточнила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.
— Да. И я согласна с ним.
— Вы мне не доверяете… — покачала я головой. — Такова цена глупости.
— Я доверяю тебе, — тихо прошептала она и сжала мою ладонь, — просто ты создана совершенно для другого мира, и мне очень жаль, что ты была вовлечена в эту войну.
Я повернулась к ней и, вытерев слезы, спросила:
— А с дочерью… вы бы поступили точно так же?
— Да, — уверенно ответила Эльза, не сводя с меня взгляда. — Будь ты моей дочерью, я бы поступила так же. Я опасалась, что ты бы… ты бы невольно взглядом или мимолетной улыбкой, жестом или мимикой, могла показать всем окружающим, что Ричард в порядке, и нарушить тот ход событий, который был запланирован.
Я знаю только одну правду — это была ложь во спасение, я постаралась оградить тебя, как могла, от этих жестоких игр, где ставкой были человеческие жизни и твоя безопасность в первую очередь. Да, я осознавала, что тоже поступаю жестоко, видя, как ты болела душой, но я не имела права рисковать.
