У Золотого никто не отвечал. Я хотела зашвырнуть от досады трубку в кресло, но она запикала и заморгала зеленой лампочкой.
– Послушай, Евлампия, – послышался вновь голос продюсера, – насколько я понял, ты ищешь Татьяну Митепаш?
– Да.
– Так вот, она сегодня в двенадцать ночи придет по адресу: улица Поворова, 12.
– А квартира, квартира какая? – подпрыгивая от нетерпения, закричала я.
– Погоди, – охладил меня продюсер, – по данному адресу выселенный дом, двухэтажный, барачного типа. Поднимешься наверх и иди в конец коридора до последней двери.
– Что же она делает там?
– Набезобразничала, теперь прячется от всех, – хмыкнул Федор, – раньше полуночи не приходи, поняла?
– Поняла.
– И вот что, поговори с Танькой, убедишь ее ко мне вернуться, получишь три тысячи долларов, ясно?
– Еще как!
– Ну и отлично, да, чуть не забыл, пожалуйста, никому не говори, куда идешь, ладно?
– Вообще-то я никогда не посвящала домашних в свои дела!
– Вот и молодец, – одобрил Федор, – ладно, если выполнишь просьбу и потихоньку приведешь Татьяну, дам пять тысяч!
– Только что пообещал три!
Федор рассмеялся:
– Передумал, вези девку ко мне на квартиру и получай гонорар.
Но только при одном условии – никому ни звука, не хочу, чтобы народ в курсе моих домашних дел был.
– Давайте адрес, – велела я и добавила: – Не сомневайтесь, в зубах приволоку.
Федор коротко хохотнул и отсоединился. В полном ажиотаже я полетела в ванную. Отвратительно начавшийся день обещал закончиться настоящим праздником.
Татьяна найдена, следовательно, Писемский вручит мне десять тысяч и еще пять получу от Федора."
"От радужных перспектив вспотели руки. Часы показывали восемь. Сейчас явятся домашние. И точно, в замке ключ заскрежетал, влетел Кирюшка.
– Господи, – ахнула я, – что случилось?
– Ничего, – ответил Кирка.
– Почему такая куртка грязная?
– Где? – удивился мальчишка и принялся разглядывать пуховик. – Ах это! Извини, в футбол играли, вратарем поставили.
В футбол? Зимой?
– Снимай немедленно, – велела я и, взяв то, что еще утром было светло-зеленого цвета, а теперь напоминало сгнивший огурец, потащила в ванную.
Вечер пронесся как всегда. Ужин, гулянье с собаками…
Когда чистая и почти сухая куртка мирно повисла на плечиках, я наклонилась, чтобы захлопнуть дверцу стиральной машины, и увидела под ней, у самой стены, что-то непонятное. Пришлось отодвинуть «прачку». На полу нашелся дорогой ошейник Мориса, тот самый, широкий, голубой, с медальоном.
