— Конечно, молодость, желания, необходимость ощущать себя независимой и защищенной одновременно, — мама трогательно улыбнулась мне в ответ. — Я все понимаю. Не такая уж я старая брюзга, чтобы не понимать тебя, девочка моя.
Только тогда я вдруг подумала, что мама — совсем молодая женщина. Она родила меня в девятнадцать. Сейчас ей еще не было и сорока, а когда отец оставил нас — тридцати. Естественно, что она не хотела мириться с одиночеством. Красивая, энергичная, она мечтала о лучшей судьбе. Ее поиски пока ни к чему не привели, но я верила, что теперь, когда я переехала, все изменится.
— Я постепенно заберу свои вещи, — тихо сказала я.
— Да, конечно, — она со всем соглашалась.
Я пошла на кухню и принесла блюдце, которое должно было играть роль пепельницы. Мама спохватилась и виновато посмотрела на меня.
— Теперь придется убирать.
— Ничего страшного, уберу. — Мне захотелось, чтобы мама зашла в комнату, чтобы там, сидя на стареньком диване, мы продолжили разговор. — Давай перебазируемся в комнату? Раздевайся и заходи, а я чайник поставлю.
— Раздеваться? — Мама лукаво усмехнулась и распахнула полы плаща, развязав пояс. Под плащом не было ничего, кроме нижнего белья. Широко раскрыв от изумления глаза, я смотрела на то, как высокие черные сапоги резко переходят в белоснежные шелковые трусики.
— Мам!
— Что? Думаешь, я что-то соображала, когда поняла, что тебя нигде нет? Скажи спасибо, что я плащ надела, — усмехнулась мама.
— Прости меня. — Я опустилась перед ней на пол, обняла ее колени.
— Все нормально. Я сама виновата. В одном твой отец все-таки прав — я не могу перестать думать о себе. Не могу махнуть на себя рукой и жить только твоими заботами, мечтами о твоем будущем. Я хочу, чтобы у меня было свое, понимаешь?
— Я всегда желала тебе счастья. Даже маленькой девочкой я была готова к тому, что ты рано или поздно приведешь мне нового папу. Мне это тоже было нужно. Со мной бы не было никаких проблем."
"— Они всегда были у меня. — Мама гладила меня по волосам. — Твой отец ревновал меня.
Я не могла выносить его постоянных упреков, недоверия. У меня не было дома, потому что в нем был он — сплошное ходячее обвинение в несуществующих грехах. И тогда я решила: раз он видит меня такой, такой и стану! Мой первый любовник был старше меня лет на двадцать… Красивый седой мужчина, в которого я чуть по-настоящему не влюбилась. Другой мужчина, который восхищался мной давно и, как он считал, безнадежно, нравился мне просто тем, что всегда был мне рад.
