Может, все дело в том, что у нее роскошные рыжие волосы, с которыми она так органично вписывается в осенний пейзаж? А мне, природной блондинке, так близка теплая, нежная, наполненная ароматами пробуждения весна. Это так здорово, когда пробивается первая трава, первые листья на деревьях, первые цветы — их тонкие запахи ни с чем не сравнить. Вот это моя пора. И я сама будто просыпаюсь, расправляю атрофировавшиеся за долгую холодную зиму крылышки и готовлюсь к полету. Это самое время летать, наяву и во снах. Я так часто просыпаюсь, вспоминая, что мне приснился очередной полет.
Я еще расту? Мне не с кем говорить об этом. Мама наградит меня недоуменным взглядом, Васька начнет спорить, а с Варей я не рискую начинать откровенные разговоры. Я боюсь того, куда они могут нас привести. Я трусиха, но никому никогда в этом не признаюсь.
Дорога оказалась долгой. То ли я шла медленно, то ли бабушкин дом был гораздо дальше, как будто его перенесли на другое место. Я медленно переставляла ноги, представляя, как мама выйдет из ванны и обнаружит, что меня нигде нет.
Вариантов ее поведения набралось уже достаточно много. Один из них, когда она войдет в комнату, увидит письмо, прочитает мою приписку. Мне так хотелось в этот момент поменяться с ней головами, чтобы наверняка знать, что она подумает. Хотя какое это теперь имело значение. Скорее всего, она вздохнет с облегчением. Она у меня женщина без комплексов. Решит, что ее дочь наконец правильно ее поняла. Все, назад хода нет. Я была уверена, что порознь нам будет лучше.
Странно, что эта мысль не пришла мне в голову раньше.
Настойчивый звонок в дверь примерно часа через два заставил меня вздрогнуть. Уж очень неожиданно и резко он прозвучал. Я никого не ждала. Собственно, никто не знал, что я здесь. Никто? Я медленно подошла к двери, подкралась и посмотрела в глазок: на слабо освещенной лестничной площадке стояла мама. Гремя ключами, я быстро открыла дверь.
Мама мгновенно оказалась в прихожей. Тяжело опустилась на единственный стул, стоящий почти у самого входа.
— Слава Богу, слава Богу, — твердила она, дрожащими руками доставая из кармана плаща пачку сигарет. Закинув ногу за ногу, она боролась с непослушными пальцами. В конце концов мне пришлось ей помочь. Я осторожно взяла зажигалку из ее рук и помогла извлечь из нее огонь. Закрыв на мгновение глаза, мама жадно закурила, успев в благодарность слегка кивнуть головой.
Тогда мне стало стыдно по-настоящему. Я поняла, что мама разволновалась не на шутку. Я испытала радость.
