Загорский только головой покачал: мужчину в его возрасте соблазнить наготой не так уж просто, потому хотя бы, что обнаженных женщин он на своем веку повидал преизрядно. Нет, тут что-то иное. И скорее всего, картина как-то связана с тем делом, по которому приехала в Москву Светлана и из-за которого, в конце концов, и погибла.
Загорский зачем-то взялся за край холста и приподнял его на ладони, как бы взвешивая.
— Если в картине есть какое-то указание, оно содержится либо в сюжете, либо в деталях портрета и пейзажа, либо в самом материале, — сказал он задумчиво.
— Давай-ка на всякий случай сфотографируем этот, с позволения сказать, шедевр.
Ганцзалин вытащил из шкафа «лейку»[11], Загорский сделал несколько снимков, потом отложил фотоаппарат в сторону.
— А теперь, — сказал, — дай-ка мне нож.
— Пилить будете? — спросил Ганцзалин, подавая хозяину швейцарский нож.
Нестор Васильевич покачал головой: пилить он не будет, только немного поскребет. Кстати, заметил ли Ганцзалин, что за ними следят?
— Это за вами следят, — уточнил китаец, — за мной следить нечего, я нормальный советский гражданин.
Он прищурился, сделал умильную физиономию и засюсюкал:
— Бедны китайса мало-мало, Ленина люби, Тлоцкого люби, совналком увазай…
— Как бы там ни было, слежка мне совсем не нравится, — перебил его Загорский, касаясь лезвием картины. — Я стремлюсь к приватности и не переношу, когда посторонние суют нос в мою жизнь. В противном случае я давно бы стал кинозвездой или чем-то в этом роде.
— Надо было просто укокошить его, — отвечал помощник. — Нет филера — нет проблемы.
— Это не метод, — Загорский аккуратно подчищал ножом краску в углу картины. — Убьешь одного филера — пришлют другого. Нет, надо добраться до того, кто отдает приказы. Только с ним можно прояснить это недоразумение.
— И кто же, по-вашему, отдает приказы? — спросил Ганцзалин."
"Но Загорский не ответил. Он внимательно разглядывал очищенный кусочек картины.
— Как полагаешь, что это такое? — спросил он помощника.
— Там, внутри, под верхним слоем краски.
Тот прищурил глаз.
— Еще одна картина, — сказал он уверенно. — Старая картина, которую спрятали под новой…
Глава третья. В гостях у железного Феликса
Председатель ВСНХ[12] Дзержинский пребывал в чрезвычайно дурном расположении духа. Впрочем, не лучше было настроение и у главы ОГПУ[13], почетного чекиста Феликса Эдмундовича Дзержинского. Должности, как видим, были разные, а человек все равно один.
