Благодаря деятельности Загорского в 1925 году удалось пресечь вывоз музейных шедевров за границу. Однако в 1928 году продажи коллекций возобновились, и занималась этим специальная контора Госторга под названием «Антиквариат». А курировал продажи тот самый Георгий Пятаков, которого безуспешно пытался спихнуть железный Феликс.
Услышав это, Ирэн задумалась ненадолго, потом, хмурясь, поглядела на Волина. Загорский, Юсупов, ворованные шедевры — это, конечно, замечательно, но что делать с убийством Завадского? Орест пожал плечами: нет ничего проще.
Надо узнать у «Лё Маре», кто им сдал для продажи юсуповские вещи. Пойдя по следу продавца, она, вероятно, дойдет до убийц.
— Но аукционы не дают сведений о клиентах, — возразила она.
— Очень даже дают, — сказал он, кивая на компьютер, — даже Загорскому дали, а он все-таки был частное лицо. А ты — страж закона. Пошли им официальный запрос в рамках уголовного дела об убийстве — пусть попробуют отказаться!"
"Ирэн покачала головой. Он не понимает. Полицейский не может давить на аукционный дом, это незаконно.
Ей за это так прилетит, что даже подумать страшно.
Волин почесал подбородок и немедленно осенился. Пусть тогда их Николай Николаевич спросит, который Серегин. У него наверняка найдутся аргументы, чтобы разговорить аукционистов.
Иришка нахмурилась.
— Я не хочу быть обязанной Серегину… Он наверняка потребует, чтобы я за это пообедала с ним и его сыночком.
— Ты и не будешь ему обязанной, — отвечал великолепный Орест. — Я сам его попрошу. Он, конечно, поймет, что это для тебя, но формально обращаешься к нему не ты, а я.
А я согласен быть обязанным Серегину и даже пообедать с ним — лишь бы руки не распускал.
На том и порешили. Эсэмэску старший следователь послал со своего телефона. Ответ пришел через минуту: «Посмотрю, что можно сделать».
Еще через час пришло новое уведомление. Оно гласило «Продавец юсуповских лотов — некий Хишам ибн Абдалла». Далее следовал телефонный номер загадочного продавца и адрес, по которому он жил.
— И тут арабы, — сказал Волин торжествующе.
— Вот скажи мне, какое отношение Хишам ибн Абдалла может иметь к вещам князя Юсупова?
— Ты хулиган и ксенофоб, — хмурясь, заметила Ирэн.
— А по существу?
По существу, видимо, придется ехать к господину Хишаму и спрашивать, откуда у него взялись чужие вещи. И сделать это придется прямо сейчас, пока его не спугнули.
Говоря так, она уже одевалась. Он тоже поднялся и вытащил из шкафа пиджак.
— А ты куда? — спросила Ирэн.
— С тобой.
