Даже за бывшей женой он не ухаживал, потому что все было давно решено между ними. А после развода знакомиться самому не было нужды — не он, а к нему подходили, глазки строили, телефоны оставляли. И тут она появилась — неприступная и хрупкая, прекрасная и загадочная, язвительная и необычная. Она ведь тоже на него во все глаза глядела, словно ждала чего-то.
— Не хотите сегодня вечером после работы выпить со мной кофе? — наконец, спросил Муслим.
Она хотела. Она поняла, что рада его видеть даже больше, чем думала. Но ему сказала совсем другое:
— Муслим, а вы считаете это этично? Наши дети учатся в одном классе.
И мы…
— А почему это не этично? — перебил он. — Наши дети уже взрослые. И мы пока им ничего не скажем.
— Пока? — Эсмигюль изогнула бровь.
— Это всего лишь кофе, — его усмешка была такая обаятельная, что Эсми прикусила губу и опустила голову, чтобы не улыбнуться. — Или вы любите чай?
— Я люблю чай.
— Тогда вы будете пить кофе, а я — чай.
— А может наоборот?
— Да, — потерев лоб пальцами, согласился Муслим.
— Ну хорошо. Кофе так кофе. Мы закрываемся в семь.
На том и остановились, потому что Мамедов тоже работал до семи и сам закрывал центр. И когда он вышел на улицу и вставил ключ в замочную скважину, из соседнего офиса, вернее магазина вышла она — в черном приталенном пальто, брюках и ботинках на высоком каблуке. На шее был повязан небесно-голубой шарф — Эсми помнила, что горло надо беречь."
"— Ну привет, — повернув голову, усмехнулся он.
— Привет, — зарделась она, только сейчас сообразив, кого он ей напоминает.
Точно — актеров из турецких сериалов несмотря на то что азербайджанец.
В конце сентября как-то резко похолодало. Высоко в горах выпал снег, и все алматинцы знали, что это к заморозкам. Фонари освещали идеально уложенную брусчатку дорогого района, а круглые лампы подсвечивали коричневые дома, бутики, магазинчики, салоны и рестораны на первых этажах. В один из них и зашли Муслим с Эсмигюль.
Спустя несколько чашек горячего Ташкентского чая с мёдом, лимоном, апельсином и мятой они, наконец, перешли на “ты”, обсудили школу, учителей и программу.
Эсми умолчала о том, что ее сыну нравится его дочь. И вообще решила не лезть туда, потому что доверяла Руфату — все-таки сын хоть и был Юсуповым, но вырос противоположностью отца. А потом разговор плавно свернул в сторону бизнеса и Эсми спросила, почему Муслим ушел из государственной больницы.
— Я тогда уже несколько лет был в разводе. Квартиру взял в ипотеку, выплачивал алименты.
