Господь велел делиться, как говаривали братки времен поголовного рэкета. Не тащи все сам, ты ж надорвешься. У нас пять версий: Андрей Филановский, Александр Филановский, оба брата, бабская ревность и подстава, тебе все пять не потянуть одному. Уйми честолюбие, дай ребятам поработать.
Совет, который дал следователь оперативнику, был совершенно правильным, но абсолютно бесполезным. Унять честолюбие Олега Баринова не мог никто, в том числе и он сам. Он так давно мечтал о лаврах победителя, о том, как раскроет громкое убийство сам, без помощников, как в кино.
И вот теперь волею счастливого случая у него появилась такая возможность, ибо он очень рассчитывал на помощь и поддержку Антона Тодорова, хорошего сыскаря в прошлом и обладающего огромным массивом информации в настоящем. Конечно, по большому счету, это будет не единоличное раскрытие, но ведь в отделе никто не узнает про Тодора… А вся слава достанется ему, Олегу Баринову.
* * *Следователь Огнев все никак не мог отделаться от ощущения, что фамилию Филановского он уже слышал раньше.
Промаявшись почти до конца рабочего дня, он все-таки не выдержал и зашел в соседний кабинет к коллеге.
– Тебе фамилия Филановский что-нибудь говорит?
– А это кто? – спросил коллега, не прерывая сосредоточенной работы на компьютере.
– Директор издательства «Новое знание». Слыхал о таком?
– А как же, – коллега оторвался от экрана, протянул руку к висящей на стене полке и снял оттуда затрепанную книжицу. – Вот, настольная книга следователя.
Словарь блатной музыки. У тебя небось тоже такой есть. Это «Новое знание» еще в начале девяностых одним из первых стало издавать словари уголовного жаргона. А тебе зачем?
– Да так, – смущенно пожал плечами Виктор Евгеньевич. – Он у меня по делу проходит, а фамилия кажется знакомой.
– Ну, в телевизоре, наверное, слышал, я пару раз его интервью смотрел.
– Нет, я не видел… Где же я про него слышал-то? Может, в газете читал? Вот ведь засело в голове.
У кого бы еще спросить?
– Сходи к Мыколе, – посоветовал коллега. – У него не память, а мусоросборник, он там всякую нечисть годами хранит.
Огнев совет оценил по достоинству. Николай Пилипенко, которого в прокуратуре звали не иначе как Мыколой, обладал феноменальной памятью, но почему-то только на имена и даты, которые не касались непосредственно его самого. При этом он мог совершенно забыть о дне рождения тещи или о том, что обещал кому-то позвонить.
