– Витя, если ты закроешь Александра Филановского, его адвокаты тебя с какашками съедят, меня предупредили. Знаешь, какие мне фамилии называли? Я чуть со стула не упал. И все у него в дружбанах ходят. Тебе нужны эти неприятности?
– Мне отпуск нужен, – упрямо набычился следователь."
"– А мне нужно красивое и оперативное раскрытие. Ну Вить, ну будь человеком, а? Ведь сам же понимаешь, что Александр Филановский – версия тухлая. С его-то деньгами и возможностями он уж как-нибудь нашел бы себе оружие, а не стал бы тырить его в собственном издательстве.
И потом, я разговаривал с начальником службы безопасности издательства, она директора знает с детства, так вот она уверенно показывает, что у братьев никогда не было ни единого конфликта из-за баб. Ни разу такого не случалось, чтобы им одна и та же баба понравилась. У них вкусы разные. Вить, я вчера весь день с людьми разговаривал, потом всю ночь информацию сортировал, так и эдак прикидывал. Филановского подставили, это точно.
– Которого? – хмуро буркнул Огнев.
– Сожителя потерпевшей или директора издательства?
– Да обоих же! Сожитель – первый подозреваемый, директор – второй, потому что потерпевшая их связывает. С одним она жила, другому глазки строила. Классический треугольник. Замажь дерьмом одного брата – автоматически оказывается замазанным и второй.
– Но для этого, дорогой мой Олег, нужно, чтобы об этом треугольнике знал убийца. У человека должен быть собственный мотив напакостить одному из братьев или обоим сразу, это раз, он должен знать о том, что между братьями мотыляется красивая бабенка, это два, и у него должна быть возможность похитить пистолет, это три.
Ты гарантируешь, что в течение шести дней вычислишь такого человека? Нет, шесть дней много. Даю четыре. Мне еще нужен резерв времени, чтобы в случае чего выкинуть какой-нибудь фортель и передать дело. За четыре дня управишься?
– Ну и сволочь ты, Витя, – горестно вздохнул Баринов.
– Сволочь, – с явным удовольствием подтвердил следователь. – И уж если ты так рвешься в бой ради красивого и оперативного раскрытия, то не забудь о ревности.
У нас еще есть жена Александра Филановского и его брошенная любовница, которая, между прочим, тоже, как известно, рыдала на вечеринке. Черт, не уголовное дело, а сплошные бабы, рыдающие от неразделенной любви к директору издательства. Сколько человек с тобой по этому делу работают?
– Трое.
– Кто старший?
– Ну я. И что?
– Да ничего, Олежка, ничего. Дели работу-то.
