Виктор Евгеньевич уже успел составить представление о сожителе потерпевшей: смазливый хлюпик, морочащий людям головы идиотскими теориями и гребущий немалые деньги за свои псевдосеминары, знаем мы этих целителей человеческих душ, что ни месяц – жалобы в прокуратуру приходят то на мошенничество, то на незаконное врачевание. С момента преступления и последовавших за ним осмотра квартиры, первого допроса и изъятия одежды прошло почти два дня – вполне достаточно для такого слюнтяя, чтобы мозги на место встали. Таким, как он, стоит одну ночь поволноваться, как они окончательно теряют человеческий облик, а таких ночей у Андрея Филановского было целых две.
Однако, к удивлению Огнева, Андрей Филановский выглядел вполне пристойно. Правда, небрит, но все остальное на потерю человеческого облика как-то мало походило. И, к неудовольствию следователя, допрашиваемый был хоть и печален, но абсолютно спокоен. Никакой нервозности и уже тем паче ни малейшей агрессивности. Не орет, не требует, чтобы его прекратили вызывать в прокуратуру и задавать одни и те же вопросы по второму разу, не угрожает самыми лучшими адвокатами, которых может нанять его брательник, – в общем, ведет себя странно.
Те, кто виновен, обычно стараются продемонстрировать праведное возмущение незаконными действиями правоохранительных органов, а уж те, кто невиновен, – тем более, а этот сидит молча, смотрит прямо, но без вызова в глазах, и на лице такое безграничное терпение, как у хронических больных в очереди на прием к врачу, которые давно уже привыкли, что народу всегда много и сидеть в этой очереди приходится регулярно.
– Итак, гражданин Филановский, давайте снова вернемся к ночи убийства. Вы были в клубе, так?
– Совершенно верно.
– Когда вы туда приехали?
– После девяти вечера. Я время не засекал. Ближе к десяти, кажется.
– Вы приехали с потерпевшей?
– Да, я приехал с Катей.
– И с ней же и уехали, – на всякий случай уточнил Огнев.
Все это он уже слышал, когда Филановского допрашивали после обнаружения трупа, и теперь Виктор Евгеньевич просто тянул резину, выискивая в разговоре дыру, в которую можно было бы протиснуться с каверзными вопросами.
– Да, мы уехали вместе. Это естественно, ведь Катя жила у меня.
– Как давно вы сожительствовали?
– Больше года.
– Из-за чего конфликтовали?
– Да мы, собственно, и не конфликтовали с ней, – Филановский пожал плечами. – Что нам делить?
– Ну, например, вы жениться не хотели, а девушке замуж пора. Нет?
– Нет.
