Единственное, что показалось ему достойным внимания, – это наблюдения Филановской по поводу Елены, супруги Александра Владимировича. Кажется, она была чем-то расстроена и даже рассержена, во всяком случае, Любовь Григорьевна заметила, что с определенного момента Елена как будто избегала мужа.
– Впрочем, ей могло просто не понравиться, что Саша надолго исчез и бросил ее одну, – сделала она вывод.
– А он надолго исчезал?
– Ну, во всяком случае, Лена несколько раз подходила ко мне и спрашивала, не знаю ли я, где Саша.
– И где он был?
– Сначала он был с Андрюшей, им надо было поговорить. Потом Андрюша вернулся, а Саша снова куда-то ушел.
Об этом Тодоров и так знал. Филановский проводил душеспасительные беседы сперва с братом, потом с Катериной. Значит, ничего нового. Вот разве что Елена Филановская… Например, она заметила, как вызывающе повела себя Катерина по отношению к ее мужу, как пригласила танцевать и эротично прижималась к нему, а потом этот самый муж куда-то исчезает, причем некоторое время и Катерины в поле зрения не наблюдается.
Что может подумать нормально мыслящая жена? Вот именно это она и подумала. А убить девчонку из ревности она могла? Надо будет сказать об этом Баринову, пусть разбирается.
– Спасибо вам, Любовь Григорьевна, – Антон спрятал список в папку. – У нас с вами есть еще одно дело, если вы не передумали.
И снова в глазах ее метнулся острым огоньком панический страх.
– Вы имеете в виду письма, которые мне пишет сын Юрцевича?
«Перестарались, мадам, с уверенностью в голосе, – мысленно хмыкнул Антон.
– Слишком нарочито. Что вы мне этого несчастного сына пропихиваете? Уж кто-кто, а я-то точно знаю, что никаких писем он вам не писал».
– Я имею в виду письма, которые вам пишет неизвестный автор, – аккуратно поправил ее Тодоров. – Если вы все еще хотите, чтобы я его нашел, нам с вами нужно будет проверить одну вещь.
– Какую?
– Кто еще, кроме вашей матушки, вас и Юрцевича, мог знать о том, что произошло.
– Никто, – моментально ответила Филановская.
– Но вы же понимаете, что так не может быть, – мягко возразил Антон. – Например, был тот сотрудник КГБ, к которому ваша матушка обращалась за содействием. Ведь был?
– Но… да, конечно, – растерялась она. – Но неужели он стал бы рассказывать об этом кому-то еще?
– А почему нет? За давностью лет история утратила острую постыдность. Вы же не сомневаетесь, что Юрцевич мог рассказать обо всем своему сыну, а у того комитетчика наверняка тоже есть дети.
