— И что же?
— Ну и все!
— Что — все?
— Не прошло и недели, как ему назначение — в Аргентину!
— А что — это плохо?
— А что — хорошо? Считай, как ссылка. Там и церковь наша православная, наверное, всего одна… Там же эти живут… как их? Аргентинцы!
— И что же дальше?
— А так там до сих пор и служит. Не возвращают… Наказание ему такое, значит. За то, что против нашей матушки пошел, лишил привилегий. Потому что связи у нашей матушки и влияние там, — Валентина Петровна закатила глаза, — наверху, самые, что ни на есть, серьезные!"
"— Надо же, какая история… — подивилась Светлова, попавшая неожиданно для самой себя в мир новый и незнакомый, но в котором, как выяснилось, не так уж все и отличалось от того мира, в котором жила она.
— А нам Платона, ой, как жаль, — заметила Ефимия. — Хороший был человек.
И хотя злоключения Платона были, без сомнения, захватывающей темой, Анна постаралась все-таки — уборка посуды подходила к концу! — снова переключиться на более волнующие темы. Например, Ане хотелось понять, как женщина, которая убирает сейчас вместе с ней посуду со столов в трапезной монастыря Федора Стратилата, очутилась в гостях на даче в Катове?
Но узнать это оказалось непросто.
Несмотря на свою словоохотливость и даже как бы очевидную природную болтливость и способность откровенничать с чужим, едва знакомым, человеком, Ефимия упорно уклонялась от любых попыток Светловой коснуться ее собственной жизни, что подтверждало ее монастырскую репутацию «женщина ума палата».
Ефимия, как уже знала Светлова, занималась довольно сложными операциями по добыванию денег на прокорм обители. Должность Ефимии в монастыре так и называлась — «кормилица».
Ум послушницы, по-видимому, и заключался в том, что, отдавая дань своей природной болтливости, Ефимия готова была судачить на любую тему — желательно, связанную с жизнью других людей… Но едва дело доходило до чего-то существенного в ее собственной жизни, — тут же переводила стрелки!
Про то, как «самого архимандрита Платона за Можай, то бишь в Аргентину, отправили» — это, пожалуйста.
А вот про Катово…
Аня просто физически чувствовала железную защиту, которая стояла между ней и этой — перекатывается себе добродушным этаким клубочком по трапезной! — послушницей.
Однако что-то все-таки удалось узнать. Например, Светлову очень заинтересовал рассказ послушницы Ефимии о ее переживаниях в темной церкви в три часа ночи во время чтения псалмов.
Уборка трапезной закончилась.
