Светлова помолчала, обдумывая свой ответ, — лгать она суеверно боялась — и наконец ответила:
— Нет, не скрывается.
Анна решила, что сказала правду, потому что любопытство, которое скрывалось за ее намерением остаться в монастыре, вовсе не было праздным. В конце концов, помочь родным найти исчезнувшего человека — что тут худого?
Однако, посвящать игуменью во все детали своего решения ей тоже не хотелось — наверняка откажет. Такая келейная замкнутая жизнь — конечно, здесь опасаются любого не то что скандала, а даже и скандальчика.
Тем более такая история — убийство журналиста…"
"Возможно, матушка думала о том же самом. Не грозит ли их келейной замкнутой жизни излишняя огласка, если пустит она сюда эту молодую женщину с непонятными ей, матушке, намерениями?
Игуменья задумчиво смотрела в узкое высокое окно на заснеженный монастырский двор.
— Я вас очень прошу! — повторила Светлова.
— Хорошо! — Матушка наконец благосклонно обратила к Ане свои темные яркие глаза, свое красивое ухоженное лицо, и милостиво произнесла:
— Так и быть… Разрешаю вам остаться.
— Правда? — обрадовалась Аня.
— Правда. Фамилия у вас хорошая… Светлова. Светлая фамилия… Потому и разрешаю.
— Да? — удивилась Светлова. — А если бы была Чернова? Не разрешили бы?
Матушка остановила ее, подняв ладонь:
— Но учтите, паломницы у нас работают. Лентяек здесь нет, не держим. И работа не на компьютере, учтите — черная работа! Городских удобств у нас нет, водичка из колодца — ледяная.
— А что нужно делать? — попробовала осторожно уточнить Светлова.
— Послушание вам назначат, И вот еще что…
— Да?
— У нас тут, как вы знаете, нет ни телевизора, ни радио, мы не читаем, как вы знаете, газет, и…
— Да, и что же? — не поняла Аня.
— И мы не звоним по телефону! Монастырь отдельный, как бы огороженный видимой и невидимой стеной от обычной жизни мир.
— А я вам могу его пока даже отдать… — поняла наконец Светлова намек.
— На хранение.
Светлова отключила и протянула игуменье свой телефон.
— Вы не обижайтесь, но я боюсь, что это будет вводить сестер в соблазн.
Ведь это очень сильная и осязаемая связь с миром — одни наверняка захотят позвонить домой, другие знакомым, третьи задумаются не о том, о чем нужно.
— Хорошо, хорошо, — послушно согласилась Светлова.
Выходя из покоев игуменьи без своего телефончика, она вдруг подумала, а ведь и правда: и отдельный, и отгороженный — стеной круговой поруки — мир.
