— Это я и хотела тебе показать! Сказала же: прокатишься со мной — кое-что тебе покажу.
— Это кое-кто… — уточнила Светлова.
— Не обольщайся насчет его одушевленности, — вздохнула Алиса. — Это кое-что — мой бывший муж.
— Очень приятно… — промямлила Светлова, обращаясь к мужчине, со стоическим спокойствием взиравшего на свою брызжущую комплиментами бывшую супругу.
— Ну что?! Я его, по-твоему, убила и закопала?! — продолжала Алиса. — А он вылез! Впрочем, с таким, как этот, все возможно… Не задушишь, не убьешь!
— А почему вы мне не открыли в прошлый раз?
Почему не захотели со мной поговорить? — спросила Светлова Алисиного мужа — Это все она… — кивнул тот на свою круглолицую подругу, — я-то вас не видел.
— Ну да, поленился, наверное, даже с дивана слезть поглядеть! — прокомментировала Алиса.
— А она решила, — снова кивнув на свою круглолицую пассию, продолжал мужчина, — что это была Алиска. Ну и испугалась.
— Уж могу представить, что ты обо мне рассказываешь! — возмутилась Алиса.
— Как бабе не испугаться! Она ведь думает, что Алиска всегда с «винчестером»… Чуть что — и сразу палит!
Алиса только фыркнула и надменно отвернулась.
Выражение ее лица, надо полагать, означало:
«На таких и патронов жалко. Доллар за штуку! Обойдетесь…»
— Ну что, довольна? — спросила она Аню. — Меня можно пока еще не сдавать ментам? Аня кивнула.
— Тогда поехали обратно.
Если бы Светлова знала тогда, как близко от нее был капитан и какой небезынтересной для нее он обладает информацией! Если б знала! Возможно, все дело Селиверстова повернулось бы тогда иначе…
Но ничего этого Анна не знала на тот решающий для расследования момент.
Телефон хмырь у капитана отобрал, когда к дереву бесчувственного привязывал. А когда Дубовиков добрался до телефона и вернулся наконец в Первопрестольную, у Светловой уже, так получилось, не было его телефончика… Да и самой ее не было в Москве.
Глава 16
В трапезной монастыря Аня Светлова, повязав голову платочком, помогала убирать посуду со столов.
Помогала Анна полненькой пожилой послушнице Ефимии, женщине очень словоохотливой и доброжелательной.
— Знаете, деточка, мы, когда в юности комсомольской читали «Вия», — рассказывала Ане Ефимия, — очень смеялись. Это потом уж… Ну, сейчас, в монастыре, я поняла, как это бывает.
— Неужели, как у Гоголя?
— Вот только не думайте, что он сильно преувеличил.
— То есть?
— Да вот нынешней зимой это со мной уже было… Не так и давно.
Представьте… Ночь, вьюга, мороз.
