— Превратить Митю в петуха, чтоб он здесь всех матерно обкукарекал?
— Не пройдёт, соколик. Я и двух слов в заклинании связать не успею, как Кощеюшка здесь будет. Слыхал, поди, его предупреждение?
— Естественно.
— Так вот, супротив него я ровно кошка домашняя супротив медведя-шатуна, — честно признала Яга. — И нет нам отсель выходу, ежели тока-а…
— Мм…?! — многозначительным мычанием уточнил я.
Ответ пришёл с другой стороны запертой двери, и не от Бабы-яги.
— Живы ли, аспиды милицейские?
Дьяк! Мать его за ногу, да кто бы поверил, что неугомонный гражданин Груздев будет послушно сидеть в избушке на курьих ножках и никуда не попытается влезть?!
Дьяка Фильку надо знать! Без него у нас в Лукошкине ни одно дело не обходится, ни хорошее, ни плохое.
Если помните, даже на каникулах в деревне он нас нашёл! Оказывается, в любом расследовании можно обойтись без кого угодно — без Еремеева, без царя, без бояр, но не без дьяка!
— Живы! — бодро откликнулась Яга. — А вот не сподобитесь ли дверь открыть?
— Недопонял.
Вы заперты ли? Дык энто ж радость-то какая, милость господня!
— Не заперты мы, — повинуясь взгляду бабки, нагло соврал я. — Просто дверь открывать не хотим, нам и тут не дует…
— А ежели я в гости напрошусь?
— Митя, прячь копчёную севрюгу и водку «Президент»!
Ну, после таких слов гражданин Груздев просто не мог не купиться. Лязгнул стальной засов…
— Примите во компанию, фараоны негостеприимные! Ибо изголодался я весь в избушке вашей, ажно ногу куриную грызть пробовал, да та сдачи дала! Зараза несознательная…
На этом откровении Филимон Митрофанович резко заткнулся, поскольку ничего похожего на богато накрытый стол не обнаружил.
Пока он справедливо не решил, что его кинули, мы все трое в едином порыве бросились на выход. Митя успел удачнее всех, потому что ещё подхватил под мышки нашего невольного спасителя. Дьяк был не очень рад, что его головой выбивают дверь, но с учётом того, что она была уже открыта, разрушения оказались минимальными. Он просто потерял сознание…
Мы же наконец вырвались на свободу! Кстати, совершенно не зная, что с этой свободой делать.
Куда бежать? Каким образом строить взаимоотношения с вполне себе нужным нам Кощеем?!
— За мной, — тихо приказала бабка, — пора нам отселя дёру давать!
— Филимона Митрофановича тут оставим? — по ходу уточнил Митя. — Он своё отслужил, вину искупил честно, и гражданину Бессмертному какое-никакое утешеньице…
Искушение было столь велико, что мы с Ягой, не сговариваясь, кивнули.
