В лесу вообще температура ниже, чем в поле, но, пока печка грела, всё в порядке, надеюсь, не простужусь.
Ночь наступила довольно быстро. Не успели мы доехать, а кругом уже темно. Ворота, естественно, заперты.
На самом постоялом дворе (один большой дом и три хозяйственные постройки) не светилось ни одного окна. За забором сонно погавкали сторожевые псы. По лаю и запаху Митя насчитал трёх. Не какие-нибудь безобидные дворняжки, а волкодавы со стажем. Небось ещё и на людей науськаны.
Те, кто живёт вдали от больших городов и в непосредственной близости к купеческим трактам, на собственной безопасности не экономят.
По лесам да полям у нас шляется немало лихих людишек. Так что, если хочешь держать в таком месте постоялый двор, образно выражаясь, «учись по-волчьи выть». Без этого никуда.
— Тормозим здесь, — тихо приказал я.
Печь послушно встала в десяти шагах от ворот за придорожными кустами, прячась в орешнике, как большой белый слон в индийских джунглях.
— Я отвлеку собак и хозяев.
А ты обойди территорию по кругу и, если убедишься, что царь с царицей за периметр не выходили, дай мне знать.
— Повыть? — сообразил он.
— Да, один раз, длинно и протяжно, — прикинул я. — Буду в курсе — они всё ещё где-то там. В этом случае сигай через забор и ищи. Я постучу в ворота, попрошусь как будто бы в туалет, и попробуем вместе их вытащить. Вопросы есть?
— Один.
— По существу или на отвлечённую тему?
— Не знаю. Ежели спросить, скока вы меня, сироту недокормленную, ещё мучить будете, энто какой вопрос?
— Это риторический.
— Стало быть, без ответа.
— Иди уже, выполняй задание. — Я подпихнул волка коленом под хвост.
Что тут попишешь, понимаю, что нельзя столько времени держать парня на голодном пайке, но помочь пока ничем не могу. Разрешить ему жрать сырое мясо, как волку, по этическим причинам невозможно. Кормить человеческой едой также невозможно, хотя причина куда прозаичнее. Её нет.
— Если на постоялом дворе будет открыта кухня, обещаю стянуть для тебя горбушку хлеба.
Ну или что там получится…
— Храни вас Господь за душу вашу светлую и доброту безразмерную, — едва не прослезился Митя и бодрой волчьей трусцой пустился вдоль забора."
"Ну а я, не тратя лишнего времени, подошёл к воротам и крепко саданул по ним ногой. Сторожевые собаки честно показали, что не зря едят свой «Педигри» или что там рекламировали на нашем телевидении в далёком будущем.
