А твоя сама пошла!
Я поднялся в избу, бегло осмотрел помещение и почувствовал, что земля вновь уплывает из-под ног. Мне слишком хорошо был известен авантюрный характер моей милой супруги, чтобы поверить в тот наивный факт, будто бы она безропотно пошла, как овечка, куда повели.
Если уж она сама отправилась с шамаханами, значит, это могло быть только одно — Олёна решила лично разобраться с Кощеем. Глаза в глаза, один на один, лицо в лицо, просто подобравшись поближе, на расстояние прямого удара ножом…
— Дура, — тихо выругался я.
Конечно, она у меня очень храбрая, обучена драться, не боится получить пару синяков и умеет настоять на своём. Но даже приблизительно поверить в то, что ей удастся причинить сколько-нибудь серьёзный вред Кощею, ох…
Олёна у меня девушка горячая, импульсивная, но своего бывшего хозяина она знает как облупленного. Нет, не будет никто бросаться на Кощея с целью задушить его, зарезать или выцарапать глаза.
Он слишком опасен и убьёт, не задумываясь ни на миг!
И я точно знал, что ему доставит удовольствие любая попытка нападения, лишь бы сломать тонкую шейку бывшей бесовке в порядке законной «самообороны». Просто из банальной мести за то, что она ушла от него и вернулась к людям. Олёна не может этого не понимать. Тогда почему же?!
— Да просто потому, что любит тебя, — сам себе сказал я, наконец-то признавая очевидное.
Она элементарно боялась, что если останется здесь, то её жизнь могут использовать для того, чтобы убедить меня сдаться шамаханам.
Предпочла рискнуть собой, но не ставить под удар меня.
Моя жена знает, как играть с Кощеем Кирдыкбабаевичем на его же поле, а значит, и он не станет сразу её убивать, дождётся меня, усилив свои позиции на переговорах. Если теперь у него в плену Баба-яга, Маняша и Олёна, у меня нет другого выхода, кроме как приползти к нему на коленях с поднятыми руками…
— Ну это его мнение, — на миг призадумался я, поскрёбывая отросшую щетину на подбородке.
— Время к ночи. Мы не пойдём по темноте на Кощея, пусть подождёт, понервничает, плохо поспит. Утром пообщаемся на свежую голову. А сейчас…"
"Дьяк и Митя сидели рядышком на печке, любуясь закатом. Мирно, лирично, пасторально, но, думаю, у нас на сегодня другие планы. По крайней мере, на сегодняшний вечер.
— Общий сбор, — скомандовал я, выходя на крыльцо.
