Короче, они подняли такой лай, будто на постоялый двор сам хан Батый с баскаками из Золотой Орды за данью приехал!
Меньше чем через пару минут в доме загорелись огни, по территории забегали люди, и встречали меня уже как положено — с вилами, факелами, дрекольем, старенькими ружьями и медвежьими рогатинами. Значит, уважают. Это правильно.
— Добрый вечер, граждане, — громко начал я, потому что есть ситуации, когда лучше говорить первым. — Вы будете смеяться, но я глава Лукошкинского отделения милиции.
— Ага-а.
— Мужики дружно выдохнули и замахнулись.
— Нет! Никого арестовывать я не буду. Просто зашёл переночевать. Вы не против?
Мужики переглянулись, вилы не опустили, но выражение лиц (бандитских рож) сменилось с решительного на растерянное. Потом самый бородатый выдвинулся вперёд, прокашлялся в кулак и кивнул:
— Мы милицию уважаем. Свободную горницу найдём. Чай, ночлега-то с собой никто не возит, верно?
Я не очень понял, что он имел в виду. Главным было другое — меня пропустили в дом.
Из-за забора раздался тоскливый волчий вой.
Спасибо, Мить. Значит, они всё-таки здесь, и очень надеюсь, что живы. Потому что если нет… Я просто включу механизм какого-нибудь Рембо, взорву здесь всё и уйду по кромке дымящегося котлована!
А пока я позволил отвести себя (ну то есть был под охраной доставлен) в гостевую комнату с одной кроватью, одним табуретом, без окон, с одной чадящей лампадкой в углу под столь закопчённой иконой, что уже было невозможно разобрать, кто на ней изображён.
Не гостиничный номер, а какая-то грязная келья. Антисанитария ужасающая…
— Отдыхай, сыскной воевода, — глухо пробасил хозяин, тот самый бородатый тип. — Чаю перед сном не желаешь ли откушать?
— Отчего ж? Откушаю всенепременно, — в столь же вежливой манере ответил я, изо всех сил стараясь казаться беззаботным.
Буквально по щелчку пальцев прямо из-под земли возник расторопный половой (это официант, не подумайте ничего такого), поставив передо мной на табурет дымящуюся кружку чая и два жёлтых кусочка сахара.
Буквально бьющий по ноздрям запах дурман-травы с валерьяной и пустырником не узнать было невозможно.
— Доброй ночи, участковый…
Дверь за моей спиной захлопнулась.
Я обратил внимание, что изнутри никаких запоров не было — ни замка, ни крючка, ни засова. Очень удобно. Я одним махом вылил так называемый чай под кровать и выставил пустую кружку за порог. Пусть знают, что она опустела, и думают, что всё идёт по плану. По их плану, разумеется.
