Ворон купился и встретил нас злорадным хриплым хихиканьем…
— Нешто устали, люди милицейские? А я-то, грешным делом, думал, что вас из железа куют, в ледяной воде закаляют, ни мечом, ни пулей таких не возьмёшь! Поняли теперича, недалёкие, с кем связались-то, а?
Мы молча вернулись на печь.
Посланник Кощея продолжил, как ему казалось, изгаляться над очередными неудачниками:
— Поди, со всех дубов сундуки посшибали? На башку ни одного не упало? А жаль, говорят, некоторые с того резко умнеют. Ну настока, чтоб понять — на Кощея пасть раскрывать не стоило, не по масти он вам, борзота зелёная! Вы ещё под стол пешком ходили, половины букв не выговаривали, а он уже любого врага не силой, так хитростью на корню изводил! А? Ну? И? Чё скажешь-то, участковый?
— Какой матёрый человечище, — согласился я, доставая из кармана найденное яйцо.
Ворон спал с лица… с морды… с физиономии… Ну, в общем, с чего ему там положено спасть!
— Энто чё… это твоё?
— Нет, не моё, — чуть не покраснел я. — В лесу добыли.
Оказывается, идти надо было не с медведем или соколом, а с обычной служебно-розыскной собакой. Митя в полчаса нашёл дуб, который ещё пах Кощеем.
— Не может того быть… ик?!
— Может, ибо, — серый волк весомо поднял вверх лапу, отогнув указательный палец, — господину твоему мыться почаще не мешало бы. А то разит кислым потом да запущенным алкоголизмом…
Говорящая птица переводила безумный взгляд с меня на Митю, с Мити на лес, с леса на золотистое яйцо в крапинку и никак не могла определиться с ответом.
Ступор полный.
Я его не виню. Мы в милиции просто обязаны по службе уметь врать с каменным лицом. Больше трети преступников попадают в подобные ловушки и, махнув на всё рукой, сдаются под «неумолимым» напором самых слабеньких косвенных улик…
— Я всё про вас расскажу, — наконец всхлипнул Ворон, резко взмыл вверх и, хлопая крыльями, взял курс к солнышку.
— Догонять будем?
— Нет, — улыбнулся я, покусывая нижнюю губу. — Мы и так знаем, куда он полетел, нас будут ждать на Лысой горе.
Но, как ты только что убедился, теперь у нас есть козырь в переговорах.
— Думаете, ежели ворон поверил, что яйцо настоящее, то и Кощей забоится?
— Понимаешь, ведь по большому счёту совершенно не важно, поверит Кощей в то, что это яйцо именно то самое, или не поверит. Главное, что он не будет знать наверняка. А вот захочет ли рисковать с таким раскладом…
Митяй многозначительно хмыкнул, а я спрятал яйцо в старый чугунок, прикрыв заслонкой.
