Практически никогда. Ну уж в ущерб собственным шкурным интересам точно ни разу. Всё равно нам пора, детали обсудим по дороге.
— Как прикажете, Никита Иванович. — Волк лениво поднялся, потянулся и вдруг уставился на что-то за моей спиной. Я проследил его взгляд.
— Не может быть…
В двух шагах от меня валялось яйцо. Размером с гусиное, но насыщенно-золотистого цвета в зеленоватую крапинку. Митяй плотоядно облизнулся.
— Не сметь! — успел рявкнуть я, когда он пулей метнулся вперёд и раскрыл пасть.
— Вдруг там иголка?! Проглотишь, а потом знаешь как мучиться будешь…
Серый волк недоверчиво обнюхал яйцо, взвесил риски и осторожно катнул его мне передней лапой.
— Правильно.
— А ежели оно не…
— Помолчи, пожалуйста. Даже не дыши. — Я взял яйцо и потряс им возле уха. Раздался лёгкий характерный звон. Внутри, за крепкой скорлупой, явно находился небольшой металлический предмет.
— Думаете, оно?
— Понятия не имею, — честно признался я. — Скорее всего нет. Да, игла там имеется, но та или не та, кто знает…
— Кощей!
— Стоп! Кощей-то как раз и не знает, — вдруг осенило меня.
— Но, пожалуй, мы повременим с обменом наших пленниц на мою голову. Теперь нам есть что предложить гражданину Бессмертному. Нечто куда более интересное…
Митя хищно оскалил зубы и утробно зарычал. Надеюсь, это обозначало у него грозный смех и готовность драться до последнего. Хотя до какого последнего, если нас с ним раз-два, и обчёлся? Не важно, важно на данный момент совсем другое.
— Поехали, — повторил я, аккуратно засовывая яйцо в карман форменных милицейских брюк.
Можно было, конечно, побегать меж дубов ещё часок-другой в поиске других брошенных яиц, но смысл? Очень маловероятно, что по лесу их целая куча разбросана.
Те добры молодцы, которым каким-то чудом удавалось снять сундук, поймать зайца и не упустить утку, наверняка потрошили несчастную или просто по-богатырски выжимали из неё яйцо. А получив требуемое, ехали показывать кузькину мать Кощею Бессмертному! Где-то в районе Лысой горы, полагаю, их и хоронили.
Если было что. Старина Кирдыкбабаевич, по общему мнению, страдал каннибализмом. Или, правильнее, наслаждался им. Меня, по крайней мере, он всё время обещался предать смерти лютой и непременно съесть!
— Не обязательно, что всё это правда. Бабу-ягу тоже в чём только голословно не обвиняли.
— Брехня! Бабуленька у нас святая просто, — неожиданно поддержал серый волк.
