Возможно, поэтому, когда печь вдруг резко встала, я не сразу осознал, что мы таки прибыли на «конечную станцию»…
— Он что, издевается?!
Перед нами открылась довольно приличная дубовая роща, общим размером примерно эдак гектара три-четыре в ширину. И это только при беглом взгляде направо-налево! Какие там были реальные площади посадки, боюсь даже гадать. Но самое поганое, что на каждом дубе, высоко в ветвях, висел кованый железный сундук! Это был самый большой облом, который я только мог себе представить…
— Держитесь, Никита Иванович.
— Шершавый волчий язык сочувственно лизнул мою руку.
— Я его убью, Мить!
— Давно пора. Такие вещи творит, гад, измывается над людьми…
— А вы что ж думали, сотруднички милицейские? — сочувственно проворчал ворон, бочком-бочком протискиваясь между нами. — Придёте сюда, а тут вам всё в единым миг и откроется? Кощей, он ить не первый век на земле живёт, знает, как иголку в стоге сена прятать…
Я уныло признал его правоту. Надежды отыскать нужный сундук не было.
Никакой. То есть абсолютно. Митя спрыгнул с печи и пошёл исследовать лес.
— Не возражаете, ежели я тут… — Он вопросительно поднял заднюю лапу.
— Сколько угодно. — Я раскинул руки. — Только не убегай далеко, исходи из своих реальных потребностей и возможностей. Помечать каждое дерево нет необходимости. Как я понимаю, у тебя чисто спортивный интерес?
Волк рассеянно покивал и приступил к делу. Я же немного прошёлся вглубь рощи. Логично было бы предположить, что вначале тут был один дуб, на котором Кощей и устроил главное хранилище.
А потом просто обсадил его по кругу сотней-другой деревьев, приблизительно подходящих по возрасту. Следовательно, нужный дуб мог находиться где-нибудь в середине. А может, и не мог — кто мешал гражданину Бессмертному преспокойно оставить его в любой точке этой лесопосадки? Кощей Кирдыкбабаевич, конечно, не чужд логике, но она у него хромая и специфичная, нормальным людям не понять.
— Вот сейчас мне бы очень-очень пригодился совет Бабы-яги, — бормотал я, гуляя узкими тропками между вековых зелёных великанов.
Пару раз натолкнулся на остатки разбитых сундуков. Разумеется, ничего в них не было. Куда делся заяц с уткой внутри и как ему вообще живётся на свете, неизвестно. Если там и были какие-то следы, то их давно смыло дождями и засыпало листьями. Похоже, мой авантюрный поход за смертью Кощея обернулся полным пшиком…
— Вы где, Никита Иванович?
— Тут, Митя.
