Очага в охотничьем домике не имелось, только камин. Пока я кромсала вымытую в ледяной воде морковку, обнаженный по пояс Уильям рубил дрова во дворе. Смотреть на широкую спину, сильные напряженные руки и перекатывающиеся под кожей мышцы было сплошным удовольствием. Да и выходило у него ловко, как у заправского лесоруба, только щепки летели. Словно он всю жизнь занимался черной работой, а не сидел в конторе в окружении стряпчих. Поэтому я все больше просто стучала ножом по доске, забыв про морковь, и опомнилась, когда он собрал поленья.
Войдя в дом, Уильям бросил в мою сторону подозрительный взгляд, а потом заметил:
– Я думал, что морковь надо чистить.
– Рагу должно кипеть, а в кипятке червячки не выживают, – выдвинула я любимую теорию бывшего бабкиного повара, пару лет назад выставленного из замка Нортон за отравление несвежей рыбой всего высокоуважаемого ведьмовского семейства (дядьку Аскольда в том числе, а у него желудок железные гвозди переварить в состоянии).
Ужин был готов лишь к сумеркам.
В бледном сероватом небе зажглась первая, самая ранняя звезда. Между деревьев начинала сгущаться темнота, и в траве громко затрещали сверчки. Мы зажгли свечи, накрыли на стол, и пока Уильям откупоривал бутылку вина, привезенную Картером вместе со снедью, я быстро оросила одну порцию жаркого белладонной. Потом подумала и добавила пару капель себе, чтобы точно добиться сногсшибательного эффекта.
– Приятного аппетита, – улыбнулась я Уильяму, взявшись за вилку. Пробовал он с опаской.
Не знаю, может, еда действительно получилась приличная, был ли сотрапезник слишком голодным или же на аппетит подействовала настойка, но он зажмурился от удовольствия и промычал:
– Божественно!
В любом случае видеть, как мужчина, который мне нравился во всех смыслах, с удовольствием ел приготовленную мной стряпню, оказалось ничуть не хуже поцелуев в воде."
"– Спасибо, – польщенно улыбнулась я и пригубила вина. – Ваша с Картером матушка действительно была ведьмой?
– Нет, конечно, – улыбнулся Уильям.
– Наша мать была известной певицей. Ну или мнила себя таковой. Отец умер сразу после рождения Картера. Она решила, что не готова вести жизнь безутешной вдовы с двумя детьми и оставила нас на пару месяцев в Кросфильде, а вернулась лет через шесть. Флинт, само собой, отказался пустить ее на порог. Случился страшный скандал. Матушка осыпала поместье со всеми Брентами проклятьями, и в доме действительно стали происходит странные вещи.
