"
"– Глупость – не глупость, а скоро мы без прислуги останемся! То свечи среди ночи сами собой зажигаются, то над ручьем зеленое марево светится, то молодая госпожа замертво падает, – бранилась она. – Двадцать лет назад такие же странности происходили! Ребенком была, а до сих пор помню.
– Ты преувеличиваешь.
– Ничего не преувеличиваю! Да еще этот ваш святой отец, пропади он пропадом, лучше не делает! Заявился на кухню и доказывал слугам, что в госпожу Дороти вселился злой дух! Убежит повар, будем голодать!
Она собралась выходить, а я поскорее отошла от двери.
В гостевом крыле меня поджидал пастор, перекрывший проход к покоям. Он держал в руках графин с водой и выглядел подозрительно.
– Добрый вечер, – пробурчала я, пытаясь обойти святого отца слева.
Грегори шагнул влево. Переместилась вправо – и он следом. Мы как будто играли в детскую игру.
– Вы что-то хотели сказать? – смирилась я, и в следующий момент мне в лицо был выплеснут графин воды.
– Изыдите, силы зла, из бренного тела! – провозгласил недоделанный экзорцист.
– Падре, у вас крыша съехала?! – отплевываясь, разъярилась я.
Святой отец глубокомысленно хлопнул глазами и на мой возмущенный рык изрек:
– Не шипит.
– А готова!
Ладно обычные люди, но как пастор, глас светлой Богини на земле, мог верить в чушь, будто осененная божественным знамением вода была способна обжечь одержимого? Как любая жидкость, она вредила только в одном виде – в виде кипятка! Тогда и ожоги, и шипение, и даже громкие ругательства были обеспечены.
– С чего вы вообще решили, что я одержима? – ругалась я, отряхивая промокшее платье. – Неужели девушка не имеет права хорошенько выспаться?
– Но, дитя, ты спала двое суток! – попытался защищаться пастор.
– О-хо-хо! Назовите меня еще черной ведьмой, впавшей в летаргический сон после ритуала! – взвилась я. – Пропустите! Иначе в мокром платье я замерзну до смерти и действительно превращусь в призрак! Клянусь, моей первой жертвой станет пастор, живущий в особняке.
Сконфуженный противник потеснился.
– Но ты не можешь отрицать, что в доме присутствуют силы зла! – заспорил он с моим затылком.
– Откровенно говоря, святой отец, – процедила я, – пока что единственное зло, которое мне встретилось в доме, это вы!
Ворвавшись в спальню, я с такой яростью шарахнула дверью, что наверняка даже на первом этаже последние слуги осенили себя божественными знамениями, и каждому пришло в голову, что из страшного дома пора линять.
