- Мне нужно, чтобы ты прислал за мной машину, - Марфушечка отвлекла меня от раздумий, повысив голос.
В последней фразе мне померещились уже знакомые капризные нотки. И в динамике послышались негромкие слова. Марфушечка молча слушала, распахнув удвиленные глаза. Судя по виду девушки, ответ не очень понравился:
– Но я хочу домой, папенька, - упрямо заявила она. - Не могу же я оставаться на ночь на этих конюшнях. Это совершенно невозможно.
Она хотела что-то добавить, но закусила губу и замолкла.
Голос в динамике стал громче.
Видимо, Синьков сменил добрый тон на тот, который требовался. Он хорошо знал дочь и понимал, как с ней стоит говорить.
– Ладно, как скажешь, - процедила Марфушечка и глаза ее полыхнули яростью.
Резко, со злостью, нажала на кнопку завершения вызова, и хотела было бросить телефон в сторону, но заметив предупреждающий взгляд Зимина быстро одумалась и передала аппарат владельцу.
– Когда прибудет машина? – вежливо поинтересовался Стас.
Девушка с трудом сдержала на лице спокойное выражение и затем улыбнулась.
Вышло у нее криво.
– Папенька сказал, что в город должна прибыть какая-то важная проверка. Что все может измениться. Так что мне лучше пока пожить здесь, - растерянно ответила Синькова. - Я так и не поняла, что произошло. Вы ведь тоже не знаете. Иначе бы уже рассказали мне.
Стас довольно усмехнулся:
– А что тут непонятного? - ответил он. - В город едет комиссия Синода, жандармы и кустодии. Они проведут проверку по поводу многочисленных нарушений.
И решат, что делать с главами Новорильска. А как вы уже не раз нам напомнили, ваш батюшка не последний человек в городе.
От этих слов лицо Марфушечки побелело настолько, что оно могло соперничать с простынями в моем доме в Петрограде.
- Папеньку? Проверять? И какие нарушения могут ему вменить?
- Как минимум захотят выяснить, отчего в городе считают допустимым приносить в жертву подданных империи. И обворовывать случайных путников.
- Что? – искренне удивилась девица.
- Выяснят, у кого и по какому праву вы изъяли музыкальный инструмент.
Тот, что находится в вашей гостиной, - продолжил пояснять Зимин.
Видимо, о таком варианте развития событий она никогда и подумать не могла.
- Обворовывать? Да что вы говорите? – запинаясь уточнила она. – Это конфискат. И хранится он в жандармерии. В здании, где и положено хранить всякие улики.
- И с этим разберутся, - пообещал мужчина.
– И… когда я смогу вернуться домой? - глупо уточнила она.
