Зимин пожал плечами:"
"– Если ваш папенька не отправится в острог, в чем я сильно сомневаюсь, то скоро вы сможете вернуться в Новорильск.
– А за что его в острог? - с вызовом спросила Марфушечка. - Он служил в посольстве!
– Я не сказал, что его обязательно отправят туда, - поправил ее Стас. - Я уточнил “есть такая вероятность”. Так или иначе, комиссия будет решать, что делать с вашим батюшкой дальше. Но если Олега Олеговича все же арестуют, возвращаться в город вам будет незачем
– Почему? - не поняла Синькова и ее губы задрожали.
– Потому, что новый начальник жандармерии вряд ли будет рад вашим притязаниям на здание, - терпеливо продолжил Стас .- Это при условии, что горожане, питающие к Синьковым не самые теплые чувства, не поднимут вас на вилы.
– Что? - ахнула Марфуша. – Я не смогу вернуться в мой дом!
– Это ведь здание жандармерии, - напомнил кустодий. - Вашего отца направили следить за порядком.
- Вероятно, выделили квартиру для проживания от Империи, - предположил я.
- Папенька говорил, что ему дали какую-то халупу на отшибе.
Но ему удобнее жить на работе. И там все наше. Все добро…
- Вашего там нет ничего. А если и есть, то с большой долей вероятности имущество отнимут в пользу Империи.
Синькова смотрела на Стаса, открывая и закрывая рот, из которого не доносилось ни звука. Видимо, она не до конца верила собеседнику. Вернее, не хотела верить. И это было понятно.
Марфуша с рождения жила барыней. Ее возносил отец и горожане обращались с ней почтительно, чтобы не вызвать недовольства главы жандармов.
Девица привыкла командовать слугами и спать до обеда. В своей жизни она вряд ли сделала хоть что-то полезное даже для самой себя.
И в один день вся эта беззаботная жизнь рухнула. Потому, что в ее городок приехали некромант и криомастер.
– Так что вам нужно осознать, что как раньше уже не будет. Пришло время начинать новую жизнь, - заключил Зимин.
– Что мне делать? Бежать в Петроград? – она с надеждой взглянула на меня.
- Вам незачем этого делать, - спокойно отозвался я.
– Никто за вами не гонится и ни в чем не обвиняет. Вы не творили беззаконие.
- Что мне делать? – кажется, что девица окончательно протрезвела.
– Можете остаться здесь, на конюшнях, - произнесла вдруг Авдотья, которая до того молчала.
- И что вы мне тут можете предложить? – высокомерно осведомилась Синькова.
- Крышу, работу и пищу, - сухо отозвалась хозяйка. – Здесь вас никто не обидит, не покуситься на вашу честь и не выгонит прочь.
