Застегнул кобуру и поворотил старика лицом вверх. Белела в сумерках борода, лоб оттеняли темные черничные ягоды. Красной поздней княжицей янтарная кровь мешалась с дождем, розовой струйкой стекала в мох. Глаза старика были чуть приоткрыты, дедко словно бы видел желтые вспышки молний, прислушивался к небесному грому, который шарахался над болотом. Лицо как будто бы улыбалось, радуясь новому состоянию."
"Спасаясь от проливного дождя, Корчагин пролез в избушку. Каким-то образом втиснулись туда и четверо остальных.
Не поместился один Кеша. Он дрожал от страха и холода. Быть может, боялся и грома. Наверное, холодней всего было ему, только частично втиснувшемуся в избушку. Он собственным задом поминутно открывал дверцу, и тогда дождь хлестал прямо в крестец. Вода стекала за гашник. Не сладко было и остальным. Лишь прорезиненный макинтош не позволил милиционеру промокнуть до нитки. Трясло Веричева и счетовода. Сопронов был зажат в самую середину, ему должно было быть теплее, но его тоже трясло.
Никто почему-то не вспомнил про Жучка с лошадью, оставленных в лесу под открытым небом.
* * *Ночь была бесконечной и нудной. Молнии понемногу гасли, гром затихал. Ветряной шум не прекращался, и никто из всех пятерых не уснул, даже не задремал. Утро долго не приходило, рассвет словно застрял где-то далеко-далеко от болотной избушки, от всей этой бесконечной тайги и, может, от всей России.
Но вот каждый почуял, что ветер начал стихать, что куда-то вдаль уходила, наконец, ненастная буря.
Гром перестал ворчать, дождь ослабел, начал тише стучать в стены избушки и в берестяное кровельное скальё. Береста на крыше перестала отзываться на капли, падающие с дерев. Волоковое оконышко слегка обозначило рассветную синь, и стихающий дождь прояснил ночные кошмарные мысли. Все пятеро зашевелились, мешая друг другу.
— Вылезай! — скомандовал Корчагин.
Кеша задом в дверь был выдавлен из избушки. Следом за ним вылезли остальные. Всех трясло, но спички у всех размокли. Игнаха начал шарить на дедковой полочке, опрокинул черепяшку с солью и вдруг нащупал спичечный коробок.
Там брякало всего две или три спички.
Корчагин забрал спички себе:
— Ну, кому зажигать пионерский костер? Кто самый умелый? Ты, что ли, Веричев?
Никто не похвастался, никто не подхватил шутку милиционера.
— Да ведь и дров-то сухих нету, — пожаловался на судьбу Кеша. — Чем растоплять-то?
— А вот чем! Тут целая книга… наверно, божественная, — подал голос Игнаха.
