А дальше найдем свидетелей по месту жительства, чтобы подтвердили, что ты тут ни при чем. До суда доводить не рекомендую…
— Вся Шибаниха знает, что девка у нее моя. Не будут писать.
— Напишут, как миленькие! Завтра еду в Ольховицу, у меня там срочные дела с хохляцкими беженцами. Проверну заодно и твое дело.
Предрик сразу повеселел:
— А чего с хохлами?
— Помнишь Малодуба Антона? Мы, понимаешь, отпустили его на родину как человека. А он, видать, снюхался там с контриками! Съездил и приехал обратно. Теперь в Ольховицу, и такую пропаганду привез.
— Какую?
— Говорит, что на Украине народ с голоду пухнет, что кое-где жрут человечину. Ну, я ему покажу, где чего жрут! А ты с алиментами… Ишь, чего испугался.
— Испугаешься, коли до райкома дошло!
— Не боись, я тебе это дело усахарю. Поедешь со мной в Ольховицу?
— Нет, у меня сессия на носу, надо готовить доклад.
— Знаю, какая у тебя сессия, — подмигнул Скачков. — Мне кое-что моя секретарша говаривала… Да, а ты помнишь Ерохина?
Микулин снова насторожился.
— Как не помнить!
— Так вот! Был я на днях в Вологде. В Духовом на Ерохина требуют характеристику. А еще всучили всесоюзный запрос. Не могут найти твоего земляка… Гири… Горен… Курьером служил у Калинина.
Скачков нашарил в полевой сумке блокнот, вспоминая фамилию.
— Гирина, что ли? — подсказал Микулин.
— Вот, вот. Ты знаешь его?
— Дружки со Штырем были.
— Были да сплыли! Как бы тебе эта дружба боком не вышла. Приказано собрать на него все подробные данные.
Допросить родню. Гляди в оба с этим Гириным! Так едешь со мной в Ольховицу или нет?
— Нет.
— После женитьбы напишешь мне бумагу насчет твоего Штыря! Сразу.
— Может, я и жениться не буду…"
"— Будешь, будешь! — снова хохотнул следователь и встал. — Любка — девка хорошая…
Микулин по уходе Скачкова вызвал Смирнова, нынешнего заведующего сельхозотделом, велел ему выехать в срочную командировку в Ольховицу:
— Зайдешь к Скачкову, с ним и уедешь утром. Он скажет, чем там заниматься.
Самое главное, навались на последнюю единоличницу и на строительство скотного двора. Выясни, что и как… Вечером зайдешь ко мне на квартиру. Поговорим… На обратном пути требуется пригнать жеребца…
Фокичу ехать в такую даль никак не хотелось, но предрик есть предрик. И ворошиловская бумага веселила, обязывала и подгоняла не только одного Фокича. Она не на шутку взбудоражила весь райком и райисполком. Мигом дошло дело и до областного военкомата.
