– Скажите, Клотвиц, – картинно вздохнул Сосновский, – а есть у вас здесь возможность помыться, побриться? Насколько наши японские союзники к нам благоволят? Я скажу вам честно, я бы с удовольствием поменял свои лохмотья на что-нибудь более приличное.
– К сожалению, с пресной водой здесь довольно плохо, – неожиданно ответил немец, чем поразил Сосновского, который прекрасно знал о небольшом водопаде пресной воды в нескольких километрах отсюда и даже мылся в нем.
Странно, продолжая пространно философствовать, размышлял Михаил.
Он мне отказал в воде, обещал много, но ничего не спешит выполнять. Все же подозревает, что я не тот, за кого себя выдаю. И тут раздался звук зуммера на аппарате полевой телефонной связи в деревянном ящике, который стоял на столе неподалеку от немца. Клотвиц снял трубку с аппарата, несколько раз ответил утвердительно на какие-то вопросы. Сосновский слышал только высокий голос, но не различил слов человека, который звонил. Наконец немец положил трубку на аппарат и поднялся.
– Господин Тидеман, прошу следовать за мной, – вежливо предложил он.
– Да? – Сосновский с готовностью поднялся на ноги. – Конечно, конечно. А куда мы направляемся?"
"– Мы просто переедем на катере на другую часть острова, – спокойно пояснил немец. – Сейчас ночь, и переезд будет безопасным.
Михаил никак не выдал своего волнения. Что это значит? Хорошо это или плохо? Меня перевозят с поста наблюдения и охраны на основную базу, ближе к лаборатории, где более цивилизованные условия жизни или?.. Или целесообразно по дороге сбежать, потому что этот человек мне врет и везет туда, чтобы отдать в руки врачей убийц для их бесчеловечных опытов.
Но тогда я не смогу помочь Шелестову. Его ведь наверняка схватили. Второй раз меня в пещеры никто не пустит, во второй раз меня просто застрелят на берегу. А вдвоем легче выбраться, хотя бы с честью погибнуть и разнести здесь все к чертовой матери. Нет, нельзя бежать. Пока я не убедился, что Шелестов в безопасности!
Дверь распахнулась, и Сосновский ощутил свежий влажный морской воздух на лице.
Он остановился на краю площадки и вдохнул полной грудью. Воздух океана, воздух простора и свободы. Как же все это чувствуется после подземелий и ощущения, что ты намертво в руках врагов.
– Идите осторожнее, – прошептал Клотвиц. – Здесь нельзя светить фонарями, но вы идите прямо за мной, смотрите под ноги. Сейчас ваши глаза привыкнут.
Сосновский в темноте сумел разглядеть, что они вышли не через ту дверь, через которую его затащили внутрь.
