– Я прекрасно осведомлен о вашей работе, знаю вас в лицо, – ответил Сосновский. – Но вы меня, конечно, не знаете, потому что я работаю в другом ведомстве.
– И я должен вам верить? Вы немец? Как вы вообще могли сюда попасть?
– Я немец, а верить мне или нет, решать вам, доктор Клотвиц. Включите логику, вы же ученый! Немец оказывается с вами вместе в этом забытом богом месте, немец ждет вашей помощи, чтобы связаться со своим руководством и вернуться в рейх. И вы понимаете, что за помощь офицеру рейха вас ждет благодарность высокопоставленных лиц, а за неоказание помощи вас ждет концлагерь.
Хотя и в концлагерях есть возможность заниматься наукой. Вы, конечно, можете возразить, что о моем появлении здесь никто и никогда в Берлине не узнает. Могу вас огорчить. Уже знают, после моего ареста в Калифорнии и моей удачной попытки побега на самолете.
– Вы офицер СД? – хмуря лоб, спросил немец.
– И член национал-социалистической партии с 1937 года, – веско добавил Сосновский, хорошо знавший год вступления Тидемана в НСДАП.
– Значит, вы просите меня сообщить о вашем нахождении здесь?"
"– Конечно, – сделав усталое лицо, кивнул Сосновский. – Германия сражается за мировое господство, и каждый немец должен быть на своем боевом посту. Вы здесь, если вас сюда послали интересы рейха, а я там, куда меня снова пошлет мое руководство. Сообщите своему руководству по радио или другими способами, какие у вас есть, что здесь находится Отто Тидеман. Что мне удалось бежать из США.
Чем быстрее меня заберут отсюда, тем более ценными будут мои сведения, которые я имею.
– Да, да, конечно, – закивал головой немец. – Может быть, даже вы сами напишете текст, который мое руководство переправит вашему каналу в Берлин?
– Ну, что вы, Эрих, – засмеялся Сосновский. – Если вы позволите вас так называть. Не будем играть в шпионов. Я же у друзей. Достаточно того, что обо мне сообщат куда следует, а уж там обо мне позаботятся те, кому положено. А сейчас, если есть такая возможность, чашку кофе, прошу вас.
Я уже забыл, когда пил настоящий аргентинский кофе! Арестовавшие меня американцы, конечно, были снисходительны, но знали бы вы, доктор, какое ужасное пойло они употребляют, называя его кофе. А ведь в Берлине я помню одно уютное кафе недалеко от вокзала, в так называемых Хакских дворах. Неужели не знаете, Эрих? На Розенталь-штрассе! Там можно было выпить кофе по-бразильски, кофе по-венски и даже кофе по-мароккански.
