— Делайте что хотите. Берите свою биопсию. Но если с пациентом что-то случится… Если ему станет хоть на йоту хуже… Я лично прослежу, чтобы вы до конца своей жизни мыли полы в этой больнице. И не навредите пациенту.
Он резко развернулся и, не оглядываясь, быстрым шагом пошел к выходу.
Я победил. Это была маленькая, но очень важная победа. Я получил разрешение.
Теперь нужно было действовать быстро. В голове уже выстраивался четкий план: найти медсестру, взять стерильный набор для биопсии, спуститься в реанимацию, взять образец, отнести его в лабораторию…
Я шел по коридору, полностью погруженный в эти мысли.
И в этот момент мой телефон зазвонил так резко и пронзительно, что я едва не выронил его из рук.
Звонок вырвал меня из моей привычной, понятной медицинской реальности и швырнул в другую — мутную, опасную, полную интриг.
На экране светилось имя: «Мышкин К. Ф.». Черт! Обещал же ему!
Я ответил.
— Разумовский, слушаю.
— Время вышло, адепт, — голос Мышкина был холодным и абсолютно безэмоциональным.
— Я жду вашего решения.
Внутри все сжалось от напряжения. План. Мне нужен был план, как переиграть его топорную схему, но я был настолько поглощен делом Шевченко, что совершенно о нем не думал.
А теперь выбора не было. Отказаться — значило оставить Волкова и Сычева безнаказанными. Согласиться на его условия — значило подставиться под удар.
— Я в деле, — сказал я, и эти слова показались мне чужими. Я согласился, не имея ни малейшего понятия, что буду делать дальше.
— Отлично, — в голосе Мышкина не прозвучало ни удовлетворения, ни удивления. — Приступайте уже завтра. Вечером позвоню и узнаю, как продвигаются у вас дела.
Короткие гудки.
Я убрал телефон в карман. Одна проблема решена, но тут же появилась другая, не менее серьезная. Но сейчас нужно было сосредоточиться на главном. На Шевченко.
Я нашел Светочку на посту реанимации. Объяснил ей ситуацию, попросил помочь. Вместе мы подготовили все необходимое и вошли в палату.
Сергей Петрович лежал на кровати, опутанный проводами, бледный как смерть. Дыхание его было ровным, но поверхностным. Аппарат дышал за него.
Я подошел ближе, чтобы выбрать место для биопсии — небольшой участок сыпи на предплечье. И тут его веки дрогнули. Он открыл глаза и посмотрел на меня. Взгляд был мутным, не сфокусированным, но он был в сознании.
— Илья… — прошептал он едва слышно, его губы почти не двигались.
