А значит, их можно было обнаружить с помощью специального метода окрашивания.
Окраски по Цилю-Нильсену.
Патологоанатом берет образец ткани, например, из кожного поражения. Обрабатывает его фуксином при нагревании, потом обесцвечивает кислотой. Все обычные бактерии и клетки обесцветятся. А микобактерии — нет. Они упрямо будут держать краситель. И под микроскопом они будут видны как яркие, малиново-красные палочки на бледном, голубом фоне.
Этот метод не скажет, какая это именно микобактерия, marinum или какая-то другая.
Но он точно покажет, что она там есть. И это будет то самое материальное доказательство, которое я смогу предъявить консилиуму. Это будет мой козырной туз.
Я сорвался с места. Мне срочно нужен был Сердюков.
Я нашел его в кабинете. Он уже надел свой плащ и собирался домой. Вид у него был измученный.
— Мастер-целитель Сердюков, прошу прощения! — выпалил я с порога.
Он удивленно поднял на меня глаза.
— Разумовский? Что-то срочное? Пациенту Шевченко снова хуже?
— Нет, он стабилен. Но я, кажется, знаю, что с ним, — я вошел в кабинет.
Сердюков устало вздохнул и сел за стол, давая понять, что готов выслушать.
— Я вас слушаю, адепт.
Я быстро, но четко изложил ему свою теорию. Про аквариум. Про больную рыбу. Про кожную сыпь как входные ворота. Про диссеминированную форму атипичной микобактериальной инфекции, которая имитирует системное заболевание.
Он слушал меня внимательно, не перебивая. Но чем больше я говорил, тем больше скепсиса появлялось в его глазах.
Когда я закончил, он несколько секунд молчал.
— Разумовский, — сказал он наконец, и в его голосе звучала усталость. — Я ценю ваш энтузиазм. Но то, что вы описываете, — это экзотика. Медицинская казуистика. За тридцать лет своей практики я не видел ни одного подтвержденного случая диссеминированной инфекции, вызванной Mycobacterium marinum.
— Но клиническая картина совпадает! — настаивал я. — И есть эпидемиологическая связь с аквариумом!
— Это всего лишь гипотеза, адепт, — он покачал головой. — Красивая, но недоказуемая.
У нас нет времени на экзотические предположения. Нам нужно действовать.
— Так давайте действовать! — я подался вперед. — Нам не нужно ждать посева! Мы можем взять биопсию из кожного очага и окрасить ее по Цилю-Нильсену! Это займет всего пару часов! Если я прав, мы увидим кислотоустойчивые палочки!
Сердюков посмотрел на меня как на слишком ретивого студента.
— А если вы не правы? Мы просто зря потратим время и ресурсы лаборатории. А пациент будет ждать.
