Визуально вроде бы в порядке, замечаю лишь запекшуюся трещинку на губе после драки.
Начинаю расспрашивать, и Костя нехотя рассказывает, что авария случилась у отеля. Он сдавал назад, дорога была пустой, но вдруг из-за поворота со свистом и на виражах вылетел старенький седан. Удар пришелся в заднее круло, джип помяло, но Костя не пострадал. Машину местного Шумахера развернуло и вынесло на тротуар, самого водителя увезли в больницу.
— Господи! — хватаюсь за лицо, дослушав. — Но ты же не виноват?
— Там спорно, Маш.
Он ехал по главной, но с превышением и явно бухой. У меня тест показал норму, но взяли анализ на наркотики, что не есть хорошо. Травку я вчера курил. Немного, но покажет. Встрял, короче…
Костя с силой трет виски и трясет головой. Я растеряно хлопаю глазами. Значит, вчера он был не только пьяный, но еще и под дурью. При этом утверждает, что отдавал отчет своим действиям. Не верю.
— И что теперь будет? У тебя права забрали?
— Нет. Радунков подключил посольство, по верхам порешали, меня отпустили.
На бабло влетел, конечно, но это херня. Главное, чтобы тот индонезиец покалечился не сильно, иначе замять дело будет сложно. Но все равно возможно.
— Хорошо иметь влиятельных знакомых, — бурчу я, не зная, что еще сказать.
Костя всегда окружал себя людьми, способными быстро и эффективно решать проблемы. Приятельствовал с чиновниками, дружил с детьми прокуроров и градоначальников. Постоянно крутился среди так называемой элиты, но никогда не связывался с девушками из этого круга. Все его девицы были эффектными, но из обычных, начинающая модель — потолок.
С такими все просто, а Костик не любитель заморачиваться.
— Можно лечь с тобой? — спрашивает он тоном провинившегося подростка. — Боюсь, один я не усну, а надо бы. Этому конченому дню давно пора закончиться.
Мы коротко переглядываемся. Знаю, что правильнее будет отказать, но не могу. Мы столько пережили вместе, он спас меня сегодня, а теперь сам нуждается в поддержке. И он попросил. Мы друзья, в конце концов.
— Ложись, — подвигаюсь, уступая часть матраса.
Моя кровать далеко не такая огромная, как та, на которой он спал со своей девушкой, но две подушки на ней помещаются.
Он кивает и привстает, снимая полотенце. Я резко отворачиваюсь и нервно закашливаюсь.
— Ты прямо так будешь спать?
— Привык голым, — звучит невозмутимо.
— Ситуация не совсем привычная, тебе не кажется?
— Да ладно, Мах. Что ты, членов мужских не видела? Мой уже сколько раз?
Боже. Ни стыда, ни совести у человека.
