Он и на ощупь оказался безупречным: твердым, толстым и теплым, с нежной бархатистой кожей. Однозначно лучшим в моем коротком рейтинге. И как теперь не думать об этом?
Не выдерживаю зрительного поединка, первая отвожу взгляд. Костя протягивает руку и примирительно поглаживает по ноге.
— Зачем ты это делаешь? — пытаюсь возмутиться, но получается жалко.
Сам вопрос глупый и неуместный.
— Делаю — что? Хочу тебя?
От неожиданности я хватаю ртом воздух и облизываю вдруг пересохшие губы. Зачем же он так прямо?
— Это похоже на провокацию… — лепечу смущенно, — и совращение.
Костя приглушенно смеется и, обхватив за щиколотку, тянет меня к себе. Его движения уверенные, во взгляде решительность. Для него логично заняться сексом после всего, что произошло с нами за последние сутки, а у меня сомнений выше крыши и страхов хоть отбавляй. Еще это снотворное. В голове то проясняется, то снова туманом заволакивает. Тело то напрягается, то обмякает. Чувствую себя странно.
— Кто из нас провокатор, Маш? Из-за твоей вчерашней шутки я уже сутки не могу прийти в себя, как бухой хожу.
— Та шутка была неудачной, — признаю, смущаясь еще больше.
— Мне так не показалось, — улыбается Костя, поглаживая меня по коленке и немного выше. — Тебе тоже понравилось, признай. Ты так сладко стонала, посасывая мой язык. Выгибалась, подставляя твердые сосочки, сама об меня терлась… Искрила, дрожала от возбуждения, пиздец как заводила этим…
Он переходит на урчащий шепот и придвигается ближе, рукой неспешно скользит к внутренней поверхности бедра.
Я веду себя как дикарка, а он меня приручает, и это у него неплохо получается.
Тепло его дыхания опаляет скулу, я улавливаю наркотический запах его кожи и внутренне вибрирую под давлением его энергетики. Но мысль, что близость между нами станет фатальной ошибкой, не отпускает.
— Ты на меня напал, не дав опомниться. Я поддалась, но вовремя остановилась, — напоминаю, пытаясь как-то защититься от его напора.
Внизу живота становится тепло, между ног — влажно. Поерзав, я сдвигаю ноги плотнее.
Тело потяжелело, перед глазами плывет, а воздух кажется густым и его не хватает. Костя шепчет пошлости и всего лишь поглаживает по ножке, а я уже разомлела и лужицей растеклась, готовая на все.
— Эх, Маха… А я почти поверил, что ты выросла, — усмехается он. — Такую смелую и раскрепощенную из себя строила, а как до дела дошло — струсила.
— Ничего не струсила! — бурно реагирую на колкую правду. — Я растерялась. У нас с тобой другие отношения.
