Все еще чувствуя легкую пульсацию между ног, я думаю о том, что он явно профи в том, что только что делал, но вслух говорю совсем другое:
— Ответных восторженных эпитетов не будет, алаверды не жди!
Выныриваю из-под него и быстро натягиваю трусики. Костя низко смеется и садится рядом.
— Очень жаль, но как-нибудь переживу. Тебе было нужнее.
— В смысле? — не совсем понимаю.
— Ты же вибрировала, Маш! От тебя сексом фонило, — снова смеется, а я цокаю и закатываю глаза. — Понравилось? Признавайся, — толкает легонько плечом.
— Было неплохо. Спасибо, — растягиваю губы в приторной улыбочке.
— Обращайся. Можем потрахаться и нормально, без жести. Я умею быть нежным, грубость только по желанию партнерши.
Он играет бровями, но, судя по тону, вовсе не шутит. Подскочив на ноги, я скрещиваю руки на груди и одариваю его убийственным взглядом.
— Думаешь, я соглашусь стать одной из твоих парт-нерш? — последнее слово произношу брезгливо и по слогам.
Брови Коти взлетаю вверх.
— Разве ты не этого хотела? Не за этим сюда прилетела? Меняй билет и оставайся, у нас есть три дня.
Развлечемся, кисуня.
Я возмущенно тяну в себя воздух и ошарашенно моргаю. Ничего себе заявочки! А это гадкое «кисуня» прям добило.
— Знаешь что, котик? Иди ты…
Задохнувшись, не договариваю. Вздернув подбородок, пересекаю комнату и выхожу к бассейну. Плюхнувшись в подвесной шезлонг-кокон, прикрываю глаза и делаю вдох-выдох. Внутри аж клокочет. Ну что за человек такой? То к небесам меня возносит, то лицом в грязь опускает. И все это играючи, будто я кукла безмозглая.
Костя выходит следом, встает напротив. Открыв глаза, я впиваюсь взглядом в его ширинку и давлюсь смешком. Не могу сдержаться и не съязвить:"
"— Тяжело, наверное, с таким бугром в штанах ходить. Если тебе так невмоготу, то езжай к своей стриптизерше, она поможет. На меня не надейся.
Не знаю, зачем говорю это. Хочется задеть его, уколоть, но по факту делаю больнее себе. Лина все еще его девушка, через несколько дней они вместе улетят в Москву, а мне он предложил трехдневный секс-марафон без продолжения.
Капец как обидно.
— Никуда я не поеду. Все, Маш, выключай кобру. Поиграли и хватит, — просит он совершенно серьезно.
— А то что? Еще раз придушишь?
Шутка так себе, Костя не улыбается. Ближе подходит, опускается на корточки и заглядывает в лицо.
— Что еще сделать, чтобы ты простила? Мне хреново, когда мы ссоримся, места себе не нахожу, а помиримся — все вокруг радует, живым себя чувствую, — выдает неожиданно чувственно.
