Костя накрывает пальцами треугольник белья, легонько прижимает.
— Болит? — спрашивает шепотом.
— Нет, но я выпила таблетку.
Он ловит мои губы, втягивает, отпускает. Осторожно поглаживая через ткань, смотрит в глаза.
— Прости, — выдыхает и снова коротко целует. — Кровь больше не идет?
— Блин, Коть. Прекрати меня смущать, — закатываю глаза. — Там все нормально.
— Покажешь?
— Что?!
Подскакиваю, но он сел раньше и уже тянет трусики вниз.
— Я должен проверить.
Пока я шокировано хлопаю глазами и пытаясь придумать, как его остановить, он стягивает стринги и вклинивается между ног.
— Ты… с ума сошел?
Это все, что получается сказать. В панике я пытаюсь сдвинуть колени, но где там! Костя давит на них руками, распластывая меня жабкой, и рассматривает.
— Обалдеть какой бутончик, — говорит и облизывается. — Красота неземная.
Наклоняется и целует меня прямо туда. Точно так же, как до этого целовал в губы, только нежнее. Я цепенею, кровь ударяет в голову. У меня будто мозг взрывается.
Я не считаю оральный секс извращением, но я к нему не готова. Ни на какой секс с ним не готова!
И зачем я повелась на эти его поцелуи?
Глава 26
Я пыталась сказать ему, что не готова, и даже оттолкнуть пыталась, но руки были слабыми, мысли путались, а слова звучали двусмысленно.
Его губы были настойчивыми, движения языка умелыми. Мое тело предательски трепетало, отзываясь на бесстыжие ласки, кровь кипела. Меня неумолимо несло к неизведанным граням наслаждения и топило в дивных ощущениях.
Я закрыла глаза и поддалась этой стихии, позволила себе это сумасшествие.
Костя что-то шептал — какие-то непристойности. Сквозь пошлые влажные звуки я слышала его голос, но не разбирала слов. Выгибалась и стонала, повторяя его имя. Стыд совсем потеряла. А потом и себя потеряла. Вспыхнула и сгорела, взорвалась и разлетелась на атомы…
Свет люстры над головой слишком яркий. Я зажмуриваюсь. Спустя секунду снова пробую открыть глаза и чувствую, как по вискам стекают слезы.
У меня уже были оргазмы, но они и рядом не стояли с тем, что я только что испытала. Это было настолько прекрасно, что я плачу, чувствуя невероятное облегчение и сладкую истому.
— Офигенно кончаешь, — нависнув надо мной, говорит Костя.
Смотрит странно, будто восхищенно. Глаза бешено горят, губы блестят от моей смазки. Я смущенно отвожу глаза, но он настойчиво заглядывает в них, пытаясь прочесть мои мысли.
