Но даже не успеваю полностью повернуться к нему лицом, как он хватает меня за плечи, его пальцы впиваются в плоть, прежде чем он прижимает меня к стене.
Моя спина ударяется о кирпич, и я морщусь, когда мой фраппучино трясется и плещется, почти прося помощи от моего имени.
Его мраморное тело прижимается к моему, как яркое напоминание о прошлой ночи.
Об ужасе.
Беспомощности.
Странном возбуждении.
Обо всем этом.
Сегодня на нем нетипичная толстовка с капюшоном, а его глаза скрыты солнцезащитными очками-авиаторами, которые придают ему таинственный вид.
— Я должен был сделать это раньше, — он наклоняет голову набок, изучая меня во весь рост, как будто видит впервые.
Почему на нем эти чертовы солнцезащитные очки? И так трудно читать его по глазам без дополнительной преграды.
Я осматриваю наше окружение в поисках любого, кто мог бы помочь, но понимаю, что мы находимся в маленьком укромном уголке, который большинство людей даже не замечает.
Лэндон отпускает мое плечо и протягивает руку к моему лицу.
Я напрягаюсь, мое тело готовится сражаться, выцарапать ему глаза и выпить его мозг через глазницы, если он хотя бы ударит меня…
Он гладит меня по щеке, и я замираю, все мои убийственные мысли внезапно прекращаются.
У меня перехватывает дыхание, а губы приоткрываются.
Это, пожалуй, последнее, что я ожидала от психопата.
Его длинные, худые пальцы скользят от моего лба к бровям, по ресницам, затем касаются переносицы. Пока я смотрю с совершенно ошеломленным выражением лица, его исследование продолжается под моими глазами, по моим щекам и вниз по челюсти, прежде чем поднять мой подбородок.
Каждый штрих оставляет после себя пылающий огонь. Нет, это лавина покалывания, мурашек по коже и сдерживаемой эйфории.
Подобно слепому, пытающемуся разглядеть чьи-то черты, он задерживается и нежно гладит. Даже слишком нежно.
Мои мысли рассеиваются, когда он проводит пальцами по моей верхней губе, его средний палец скользит вниз по моему Луку Купидона, затем перемещается к нижней губе.
На этот раз его большой палец надавливает на плоть с захватывающей дух твердостью.
Я очарована, абсолютно ошеломлена открывшимся передо мной зрелищем и переполняющими меня чувствами.
Я словно перенеслась в другое измерение, где все причудливо, а малейшее прикосновение вызывает бурную реакцию.
— Потрясающая, — его глубокий голос, звучащий как мрачные колыбельные, еще больше связывает меня с чуждыми чувствами.
