Не хочу этого, но не могу не смаковать фантазии о том, как бы все было, если бы я Диму не отталкивала.
Так я и замираю на этой ноте, разглядывая стену перед собой, как будто в экран смотрю, а на самом деле нет.
— Может, хватит? — злится Машка, выдергивая из моих ушей наушники. — Хватит эту хрень смотреть.
— Что такое? — недовольно бурчу, ругаясь.
Смотрю на нее грозно. Просто хочу остаться в своем мирке.
— Расскажи мне, что тебя гложет, и давай уже собираться в новую квартиру. Вот завтрашнего дня и начнем.
— Не хочу рассказывать и не хочу собираться. Хочу смотреть фильм, где всех убивают. У меня все нормально, просто на работе не клеится, — вру как министры иностранных дел, свахи и очевидцы происшествий."
"Машка садится напротив, безжалостно отключает компьютер, и вместо чернухи и жести я остаюсь наедине со своей тоскливой мелодией одиночества.
От одной мысли, что он сейчас где-то, с кем-то, очень сильно ноет внутри…
Я, конечно, могла бы нагло объявить о том, что бросила Игоря и отныне свободна, но Диму это как будто даже и не интересует.
В разговорах о сыне это вообще неуместно и глупо.
Красинский ведь оставил нас когда-то, сбежал… Может быть, и вернувшись приставал, потому что только одно и надо. Как тогда, когда мы Ваську сделали. А сейчас, после пережитого, неинтересно стало. Может, остыло.
С сыном хотел познакомиться — сделано. Папку засадили — совесть чиста. Друзей потерял? Так новых найдет, все у него наладится. И с Васей общается и в то же время свободен как ветер в поле.
С кем угодно может встречаться: и помоложе, и покрасивее. Вон хоть за дочкой Синди Кроуфорд начинай таскаться, с его-то внешностью. Все пути перед ним теперь открыты. Я в интернете читала, что многие девицы от него теперь еще больше млеют, герой ведь, сдавший отца ради справедливости. Про нас с Васькой там речи нет.
Мужчины, они ведь по натуре охотники. Если им надо, то они из-под земли достанут и на тот свет позвонят. Ясно же — не нужна. Да и фраза та: «Пусть они с Игорем распишутся» — до сих пор раной кровоточащей сердце тянет.
Значит, все равно ему, раз он такое советует.
Машка до сих пор стоит и смотрит на меня очень внимательно, даже, можно сказать, сверлит взглядом мою тоскливую мордаху.
— Как твое свидание? — спрашиваю, только бы перестала так пялиться.
— Детей вообще не хочет — чайлдфри. — Поднимает она руки вверх, зажмуриваясь и отворачиваясь, будто плакать собирается.
— Ну Машуня! — Встаю и сразу же обнимаю подругу.
