Когда Грациелла увидела Пола Кароллу в первый раз, ее потрясла его наглая, высокомерная манера держаться. Пораженная, она не могла отвести от него глаз. Почувствовав на себе ее пристальный взгляд, Каролла подозвал охранника и указал на женщину, видимо спрашивая, кто она такая. Грациелла подняла вуаль. Показывая, что узнал ее, Каролла медленно кивнул, в этом движении сквозила плохо скрытая насмешка. Затем он отвернулся и стал смотреть в другую сторону, словно Грациелла значила для него не больше, чем любой другой зритель в зале.
В миг, когда их взгляды встретились, Грациелла отшатнулась, как будто получила удар в сердце. Ощущение было настолько острым, что она крепко сжала в кулаке серебряное распятие, и оно переломилось.
Эммануэль под разными предлогами все откладывал встречу с Грациеллой. В конце концов она сама пришла к нему в офис. Ее спокойствие произвело сильное впечатление на прокурора. Эммануэль заверил Грациеллу, что Каролла не останется безнаказанным. Он по-прежнему хотел бы обвинить Кароллу в убийстве Майкла Лучано, но, учитывая огромное количество выдвинутых против него обвинений в торговле наркотиками, вымогательстве, шантаже и мошенничестве – в общей сложности по шестидесяти шести пунктам, – он не сомневался, что Каролла никогда не выйдет на свободу.
Грациелла внимательно выслушала Эммануэля и тихо спросила, существуют ли доказательства того, что именно Каролла отдал приказ об убийстве членов ее семьи. Эммануэль ответил не сразу. Тщательно подбирая слова, он объяснил, что Каролла находился в тюрьме, и если убийства и совершены по его приказу, то никаких доказательств тому нет.
Эммануэль также добавил: как только просочился слух, что дон Роберто намерен выступить свидетелем обвинения, многие насторожились, ведь то, что он мог рассказать, ставило под угрозу немало семей.
– Значит, показания моего мужа изобличают кого-то еще?
Эммануэль зачем-то снял колпачок с авторучки, потом надел его обратно.
– Он решил изложить мне только те факты, которые непосредственно касаются убийства вашего сына.
Я бы сказал, что он больше изобличал себя, нежели кого-то еще.
– А вы можете использовать на суде показания, которые мой муж успел дать?
Эммануэль повертел в руках авторучку.
– В отсутствие самого дона его показания могут быть оценены лишь как косвенные улики. Это относится и к заявлениям, сделанным Ленни Каватайо. Как я уже объяснял вашему мужу, все доказательства, содержавшиеся в показаниях Каватайо, защита объявила слухами.
