Испытывая потребность исповедаться и открыть кому-то душу, она приходила сюда уже три дня, но не находила в себе сил зайти в исповедальню.
Три свечи, поставленные за мужа и сыновей, замигали, догорая, и София бесшумно сходила за тремя новыми.
Исповедальня освободилась. София подошла чуть ближе, потом еще немного, затем, как будто боясь снова передумать и отрезая себе путь к отступлению, она резко отдернула занавеску и вошла внутрь.
Оказавшись в маленькой темной кабинке, София заставила себя заговорить, но голос прозвучал так тихо, что священник не расслышал и попросил говорить громче.
Запинаясь, София пробормотала, что хотела бы исповедаться. В голосе священника, звучавшем из-за зарешеченного окошка, чувствовалась доброта, и София стала понемногу успокаиваться. Сначала они вместе помолились, затем стало тихо. Дожидаясь, пока женщина заговорит, священник поскреб пятно от мясной подливки, оставшееся на рясе. Ему было слышно, как женщина вздыхает, но она все молчала.
– Я согрешила, святой отец.
Тихий хрипловатый голос был едва слышен, и священник придвинулся поближе к окошку исповедальни.
– Говори, дочь моя, сними тяжесть с души. Не спеши, торопиться некуда, я здесь для того, чтобы выслушать и утешить тебя.
– У меня был ребенок, сын… я оставила его младенцем в сиротском приюте. Я собиралась… я хотела за ним вернуться, но сначала мне нужно было поговорить с его отцом и все ему объяснить…
– Ты рассказала отцу ребенка о мальчике, о его сыне?
– Нет, святой отец, я не смогла. Отец моего ребенка… он умер, и я не успела рассказать ему о сыне.
Я никому не рассказала.
– Значит, отец твоего ребенка умер. И что же ты сделала дальше?
– Неужели вы не понимаете, что я сделала? – От волнения София невольно повысила голос.
Тонкая белая рука с ногтями, покрытыми красным лаком, взялась за прутья решетки.
– Мне так хотелось стать членом семьи… мне хотелось иметь все, что есть у них, стать одной из… – Как София ни была взволнована, ей хватило самообладания сдержаться, и она не произнесла вслух имени Лучано.
– Ты хочешь найти своего сына?
София отодвинулась от окошка. Она ощущала слабый запах пыли и затхлости, исходящий от рясы священника, а он чувствовал запах ее дорогих духов.
– Да, – на выдохе прошептала она, – именно этого я и хочу.
– Тогда так тебе и следует поступить. Этот ребенок вызывает у тебя глубокое чувство вины, угрызения совести. Так разыщи своего ребенка, встреться с ним, попроси у него прощения. Господь даст тебе силы.
