Лицо Майкла притягивало взгляд, и София переставала видеть все остальное. Фотография ее улыбающихся детей, восседающих на игрушечных лошадках, расплывалась перед глазами.
– Я тебя проклинаю, будь проклят тот день, когда я тебя встретила! – прошептала София. Звук собственного голоса испугал ее, и она сделала еще один большой глоток виски, мечтая укрыться от реальности в пьяном забытьи. Но внутренний голос призывал ее быть осторожной.
В комнату тихо вошла Грациелла, закутанная в шерстяную шаль, ее длинные волосы были заплетены в косу.
Она молча подошла к Софии и забрала из ее холодной руки стакан.
– Если ты приняла снотворное, тебе нельзя пить, это опасно.
– Хотите сказать, что я могу заснуть и больше не проснуться? Тогда отдайте мне стакан.
– Пошли, я провожу тебя в спальню.
Вспомнив железную хватку ее пальцев, которую ей пришлось испытать на себе в усыпальнице, София невольно попятилась, но Грациелла продолжала надвигаться на нее.
– Отойдите от меня, оставьте меня в покое!
– Очень хорошо, если ты именно этого хочешь.
– Я хочу уехать отсюда.
Так же бесшумно, как вошла, Грациелла повернулась, чтобы уйти. София бросила ей вслед:
– Почему вы меня не предупредили? Вы же с самого начала все знали.
– Знала что?
– Знали, что представляет собой эта семья. Не потому ли вы такая сильная, даже не плачете? Я угадала?
Грациелла остановилась и обернулась к невестке. Даже в полумраке было видно, как сверкнули ее глаза.
– А ты разве ничего не знала? Полно, не строй из себя дурочку, это тебе не к лицу.
Да, я, как и ты, знала, чем занимается мой муж, только смирилась по своим соображениям. А ты, София, что заставляло мириться тебя? Зачем ты вернулась в этот дом? Из-за моего сына, из-за Константино, или тебя привлекало что-то другое?
– Я любила Константино, и вы это знаете. Он был хорошим мужем и отцом, но…
– Но он был Лучано.
София закрыла уши руками. Ей хотелось кричать, громко проклинать это имя. Она подошла к окну и слегка приоткрыла ставни, чтобы впустить в комнату прохладный ночной воздух.
– Я пыталась ничего не видеть и не знать. Дон от меня все скрывал, поэтому мне было бы нетрудно сделать вид, будто все, что происходит за стенами этого дома, меня не касается. А пока я занималась самообманом, Майкл погиб. Как знать, может, если бы я лучше понимала мир, в котором живет мой муж, Майкл остался бы жив. Когда я поняла, что существует некая сторона его жизни, которая мне неизвестна, я решила, что мой долг – ее узнать.
